Морские люди. В двух частях (СИ)

В единичном случае с земляком мичману Борисову открылось нечто, подтверждающее саму суть подвига наших моряков. Это самоотверженность. Никто, ни под страхом смерти, ни за деньги и другие блага не мог заставить Оконечникова бежать из в общем-то благополучного плена, где его не унижали, наоборот, находясь в Японии, он имел прекрасную возможность продолжить самообразование. Священник понимал, что при неудачном раскладе японцы расстреляют его как шпиона. И не посмотрят, что он, беглец, человек невоенный, присягу не давал, выполнять воинский долг не жалея живота своего не клялся. Шаг был осознанным. Находясь среди военных моряков Отечества иеромонах пропитался необходимостью поступать именно так, а не иначе.

Клим знал, что сам министр культуры Якутии, кстати, его однофамилец, уроженец Томпонского района, поселка Крест-Хальджай Борисов написал сценарий и хочет сыграть главную роль на сцене Якутского национального театра. Стоя на пронизывающем ветру, он сожалел, что артист не имеет возможности оказаться здесь, чтобы увидеть, как ложится на воду венок Памяти, хоть на минуту ощутить дрожь палубы боевого корабля и услышать слова его командира. Это помогло бы осознать величие подвига моряков в Цусимском сражении, чтобы оно сполна передавалось зрителям.

С окончанием зоны действия японских сил самообороны корабль сопровождения повернул назад. Морской простор как-то даже поскучнел без него. Проходили встречные суда, сигналили первыми, как и положено это делать перед военными кораблями. Четко ответив приспусканием Военно-морского Флага, большой противолодочный красавец гордо проходил мимо. Главному боцману приятно было видеть вспышки фотоаппаратов, как чуял о дальнем походе, вовремя покрасились.

В Восточно-Китайском море потеплело так, что командир отдал приказ переодеться в тропическую форму одежды. Офицеры из числа тех, кто уже бывал в южных широтах, надели свое, заранее приготовленное. Они сразу бросались в глаза уже полинявшими штанами и куртками, растоптанной обувью. Моряки первого года службы смотрели на своих наставников чуть не с открытыми ртами. Оказывается, лейтенант Коломийцев, такой с виду молоденький, успел совершить кругосветку. Все матросы облачились в новенькое, еще хранящее запах нафталина и не отходили от зеркал.

Кое-кто потянулся за фотоаппаратами. Даже самые бережливые не стерпели, сделали по нескольку кадров. Добрую службу сослужил мичман из фотогруппы штаба флота, он подсказал, что в тропиках выставлять выдержку и диафрагму так, как дома, значит испортить пленку. Солнце в тропиках очень яркое, без поправки не обойтись. Он тут же дал желающим несколько уроков. При этом старался донести до сознания каждого, что шкалы отечественных "Киевов", "ФЭДов", "Смен" и так далее изначально предусмотрены для работы в средних широтах. За границей давно уже пользуются автоматикой. Одно время японцы всерьез заинтересовались нашими зеркалками "Зенит", хотели даже приобретать их, но, он поднял палец, только для того, чтобы их начинающие фотолюбители имели представление о таких понятиях, как "выдержка", "диафрагма".

Виктор Жуков, в шортах, синей куртке с короткими рукавами и пилотке с длинным козырьком предстал перед Зверевым и одобрительно отозвался:

-Ты знаешь, а здорово в хэбэшке, вот она хоть и плотная, но не так жарко, скажи.

-Витек, а что, рыбакам тропичку не выдавали?

-Там, брат ты мой, комбезы вручали, во, по горло, ну, потом, естественно, стоимость из зарплаты высчитывалась. Не, у некоторых я видел точно такие кепи. Наверное, друзья дарили. Так-то больше в сингапурских бейсболках ходят. И покупных шортах.

Теперь каждый использовал малейшую возможность понежиться на солнышке. Вдвинутую на ют металлическую сходню облепляли плотно, как воробьи. Сидели, сверкали белыми руками и ногами, некоторые - бритыми по случаю головами. Любовались неестественно синим морем. Действительно оно резко отличалось от северных районов Тихого океана. Таким, как правило, рисуют его дети. Только чаек не хватало, он привычны ближе к береговой черте.

Зверев беспокойно крутил носом, вытягивал шею, щурил глаза. Что-то его беспокоило. Оказалось, Витька ощущает насыщенный дух тропиков. Для него, как он сознался, ветер был пропитан запахами экзотических корицы, ванили, миндаля. Парня чуть было не подняли на смех, но некоторые заступились, для них воздух тоже был пряным. Они объясняли:

-Братцы, здесь островов масса, ну просто очень много. Солнце сильное, все цветет, муссоны там, пассаты дуют в постоянном направлении. Благодаря им по морю на определенных широтах тянется такой душистый шлейф. Люди разные, кто-то чувствует запахи сильней, кто-то слабей других. Обоняние особенно развито среди некурящих и тех, кто служит на свежем воздухе. Очень ему надо сочинять.

Среди избранных, пусть чисто случайно оказался Зверев. Вот и все объяснения. Они, особенно второе, про то, что не врал, понравились самому герою.

Многие слушали недоверчиво, другие вяло возражали: