Московский проспект. Очерки истории

Длинноногий майор вел лошадь, как на параде. Я широко шагал сбоку брички. У ворот вахты обнял Петра Августовича. Гельвих потянулся к моему уху и, подмигнув, тихо сказал:

– А вторая-то тетрадка с формулами у меня».

Спустя пять лет после реабилитации, в 1958 г., генерал-майор П. А. Гельвих скончался в Ленинграде, похоронен в Москве.

Кто же он такой – Петр Августович Гельвих? Почему так необычно отреагировал на сообщение об освобождении?

Мотивы его поведения стали понятными после изучения материалов дела (судебное производство Военной коллегии, архивный № 0044/52).

Родился в Витебске в 1873 году. Из дворянской семьи. Всегда считал себя русским, хотя по документам значился немцем, а родители по происхождению были шведами. Свободно владел французским, немецким и польским языками. Окончил с отличием Киевское юнкерское училище и Михайловскую артиллерийскую академию. Революцию Гельвих встретил в звании полковника. В Красной армии стал генерал-майором артиллерии, начальником кафедры стрельбы Артиллерийской академии. Член арткомитета Главного артиллерийского управления. Доктор технических наук. Непререкаемый авторитет в своем деле – вопросах артиллерийской стрельбы. За выдающиеся научные достижения в 1941 г. стал лауреатом Сталинской премии I степени. В 1942-м награжден орденом Ленина. А в 1944-м Гельвих был арестован. 27 января сотрудники Главного управления контрразведки МГБ СССР нагрянули с обыском в его квартиру. Произвели арест как немецкого шпиона. И тоже были удивлены, с каким спокойствием и невозмутимостью отнесся Петр Августович к аресту. Не выразил недоумения, не заявил, что это чудовищная ошибка. Не спросил даже у контрразведчиков о причинах ареста. И не потому, что разменял к тому времени уже восьмой десяток.

Дело в том, что аресты сопровождали Гельвиха всю его жизнь, стали для него привычным делом. Этот был уже четвертым.

В 1919 г. Петрочека задержала его в качестве заложника. В 1930-м Особый отдел Ленинградского военного округа – по подозрению в участии в антисоветской офицерской организации. В 1938-м управление НКВД по Ленинградской области – по подозрению в шпионаже.

Обвинения ни разу не подтвердились. Каждый раз Гельвиха вскоре после задержания выпускали из заточения. Он был уверен, что разберутся и на этот раз.

Но ждать пришлось более восьми лет.

Генерал артиллерии на допросах ни разу не дрогнул. Вину не признал, не изменил показаний, никого не оговорил. Он и в застенке продолжал заниматься научной деятельностью. Следователь обзывал его шпионом, а он продолжал работать над совершенствованием артиллерийских систем. Единственным его желанием в последние годы было передать свой труд из тюрьмы в надежные руки.

И заметим – все время, пока ученый находился в заключении, курсанты военных училищ продолжали осваивать артиллерийское дело по его учебникам.

Восемь лет понадобилось следователям для подготовки обвинительного заключения по делу Гельвиха. Генерал написал за это время солидный научный труд, а работники МГБ смогли «выродить» всего две страницы машинописного текста, не выдерживающие никакой критики (обвинительное заключение составлено помощником начальника отделения следственного отдела 3-го Главного управления МГБ подполковником Митрофановым и утверждено 12 февраля 1952 г. заместителем министра госбезопасности генерал-лейтенантом Цанавой). Помимо упоминания о неоднократных прежних арестах, Гельвиху вменили в вину, что он, «являясь офицером царской армии, враждебно отнесся к установлению Советской власти и имел намерение эмигрировать… в 1923 году установил шпионскую связь с агентами германской разведки и занимался сбором секретной информации о Вооруженных силах СССР… являлся членом антисоветской организации в Артиллерийской академии». Очевидная даже для следователя Митрофанова шаткость всех этих доводов и отсутствие каких-либо доказательств шпионской деятельности Гельвиха заставили его добавить в заключение еще один эпизод: профессор якобы высказывал в камере пораженческие взгляды и восхвалял фашистскую Германию, что квалифицировалось как антисоветская агитация и пропаганда.

Изобличали Гельвиха его сокамерники – генералы Буриченков, Богданов и Зыбин. Их вынудили дать показания, что Петр Августович заявлял об отсутствии демократии в Советском Союзе, о снабжении промышленными товарами только узкого круга лиц, отсталости страны в техническом отношении, невысокой грамотности наших офицеров в сравнении с немецкими… Генерал Буриченков вспомнил, кроме того, что Гельвих, по его собственным словам, печатал свои статьи в немецких журналах.

В суде Петр Августович виновным себя также ни в чем не признал. Хотя и подтвердил, что одна его научная статья действительно была напечатана в Германии, правда, еще до начала Первой мировой войны.

Военная коллегия под председательством генерала Суслина исключила статью о шпионаже, а в остальной части проштамповала обвинение и 27 марта 1952 г. приговорила Гельвиха к 15 годам исправительно-трудовых лагерей.