"Москва" над Берлином

«Бей!», «Еще один заход!», «Делай, как я!», «Прикрой хвост!», «Горишь, Иван!», «Справа огонь!», «Прыгай!», «Вот тебе, гад проклятый!», «А… не хочешь!», «Так твою!..», «Прощайте, ребята…», «Что ты, дурак, делаешь?!», «Мама, милая…» — вот такого порядка набор слов и фраз услышали мы в наушниках своих шлемофонов. И произносили их те ребята, которые вот сейчас, на наших глазах, на тех самолетах, которые мы видим, — бомбардировщиках, штурмовиках, истребителях, в сложнейших условиях ведут бой.　

Вдруг в наушниках наших шлемофонов прозвучал вызов-зуммер, а затем в них раздался приподнято-четкий голос стрелка-радиста Леши Тихонова: «Командир! Радиограмма Салову — и нас касается: «Леопард 101 (позывной Салова). Командующий благодарит за отлично выполненное задание в результате дерзкого налета!»　

Я смотрю на своего Ивана. А тот, повернувшись ко мне расплывшимся в широкой улыбке лицом, — ай да мы! — торжествующе потрясал высоко поднятой правой рукой с оттопыренным вверх большим пальцем. Затем, сразу посерьезнев, задумчиво произнес почему-то на родном украинском: «Що ж… воно, мабуть, так и було…»　

…Это был последний боевой вылет полка в Великой Отечественной войне.　

^{Экипаж машины боевой, на борту которой надпись «За Петра Первушина!», после последней бомбардировки Берлина (слева направо): моторист Гребенщиков, техник звена Кривобородов, штурман Чуверов, пилот Салов, стрелок-радист Климас, воздушный стрелок Муравьев, техник самолета Кулаков, механик Федотов}

Правда, мы сидели целыми днями в готовности к вылету № 1 до майских праздников. 1 мая боевая готовность была снята. А потом — опять готовность № 1. И так — до победной даты 9 мая 1945 года.　

Наше сидение в состоянии неопределенного ожидания — вылет-то будет или «отбой» дадут?! — скрашивал поток волнующих фронтовых известий, в основном — о предсказуемых событиях.　

Среди множества таких известий о победоносном наступлении трех Белорусских и четырех Украинских фронтов в полосе от Балтийского до Черного морей, протяженностью более чем полторы тысячи километров, особо будоражили наши умы и души те, что свидетельствовали о скором завершении войны. Это — сообщение о том, что 25 апреля в 13 часов 30 минут — как раз тогда, когда наши Ту-2 обрушили мощный бомбовый удар по центру Берлина — в самой середине Германии, в районе города Торгау на реке Эльба войска Красной Армии встретились с союзными нам американскими войсками, что означало разрыв фронта фашистских войск. И о том, что 30 апреля Знамя Победы было водружено на куполе рейхстага, и, как логическое продолжение этого события, весть о том, что 2 мая наши войска полностью овладели Берлином.　

Эти события явно предвещали крах гитлеровского вермахта в ближайшие дни, были предвестниками нашей Победы. Но — лишь предвестниками. А мы нетерпеливо ожидали самой Победы, известия о ней. Известия, выстраданного четырьмя годами тяжелейшей войны. Известия, содержанием которого был насыщен майский 1945 года воздух планеты.　

Но, как всегда, то, что тревожно-нетерпеливо ожидается, приходит вдруг, как гром среди ясного неба, ошеломительно, нежданно-негаданно. Оно, известие о Победе, пришло к нам 9 мая, задолго до официального сообщения о капитуляции фашистских вооруженных сил. Пришло через дневальных, вестовых, различного уровня дежурных, по той системе фронтовой связи, что называлась «солдатским телеграфом», и которая, как правило, опережала официальные сообщения, распоряжения и приказы вышестоящих инстанций.　

Как мы встретили это знаменательное известие — словами передать невозможно…　

Такими событиями закончилась для нас Великая Отечественная война.　

1985–1988 гг.,

г. Новосибирск

<strong>РОЗЫ И ТЕРНИИ АЛЕКСЕЯ САЛЬНИКОВА</strong>

«На войне — как в игре:

надо, чтобы везло».　

Ю. Белаш«Колеса фортуны»

<strong>Такая вот предыстория…</strong>

На первой — после более чем тридцатилетней разлуки — встрече с однополчанами по случаю 35-летия Победы, среди до боли в сердце знакомых фронтовых друзей-товарищей, довелось мне увидать совершенно неизвестных — тоже, оказывается, однополчан. И — неудивительно: полковое братство притягивало к себе и тех, кто в полку воевал до меня, и тех, кто служил в его составе после того, как я покинул полк.　

Среди этих неизвестных мне однополчан был и Алексей Сальников.