Можно ли умереть дважды?

Через несколько дней после того, как суд первой инстанции огласил приговор в отношении Даниэля Джонсона, его сестра Сара позвонила Аннике Карлссон и сообщила, что их отец умер за два дня после этого. Разбирая его вещи, она нашла фильм, который он хотел, чтобы она передала Аннике Карлссон и ее коллегам.

— Ты представляешь, о чем там идет речь? — спросила Анника Карлссон.

— Да, — ответила Сара. — Я посмотрела его. Это запись, сделанная им на мобильный. Он загрузил ее к себе в ноутбук в качестве приложения к посланию, которое просил меня переслать тебе по электронной почте. Мой папа неплохо разбирался в компьютерах. Он же много лет преподавал информатику, когда работал учителем в гимназии.

— И каково же содержание?

Поскольку он обращается непосредственно к тебе, наверное, самое простое, если я перешлю все на твой компьютер, чтобы ты смогла посмотреть. Но речь там идет о матросском чемодане, который так и не нашелся. У папы появилась идея, где вам следует искать его.

— Боюсь, он покоится на дне озера Меларен, — сказала Анника Карлссон.

— Да, с вещами Джейди, находившимися у нее с собой, — согласилась Сара Джонсон.

— Мы тоже так считаем, — подтвердила Анника Карлссон. — Проблема в том, что в озере Меларен слишком много воды.

— Я знаю, — сказала Сара Джонсон. — Но, по мнению моего любимого папы, есть одно место, на которое вам, пожалуй, надо обратить особое внимание. Принимая в расчет то, где Даниэль спрятал ее тело. С определенной точки зрения мой сводный брат ведь немного маниакален в своем поведении.

— И где же оно?

— В Ламбарфьердене. Всего в паре морских миль от причала, где я держу мою лодку, — сообщила Сара. — Если верить папе, там самая большая глубина в озере.

— О’кей, — сказала Анника. — Переправляй мне все как можно быстрее. Мой имейл есть на визитке, которую я тебе дала.

— Все будет у тебя через минуту, — пообещала Сара Джонсон. — При мысли о наказании, уже полученном им, это не играет никакой роли, но, поскольку папа этого хотел, пусть так и будет.

Свен-Эрик Джонсон снял сам себя на камеру мобильного телефона. И как сказала его дочь, он обращался напрямую к Аннике Карлссон.

— Привет, Анника, — сказал Свен-Эрик Джонсон. — Было приятно встретиться с тобой. Ты, похоже, нормальная и хорошая девочка, и, будь у меня возможность выбирать, я с удовольствием увиделся бы с тобой еще много раз.

— Я тоже, — пробормотала Анника Карлссон и кивнула Свену-Эрику Джонсону.

— Причиной, по которой я захотел поговорить с тобой, стал старый матросский чемодан, который я получил от моих дочерей в подарок на Рождество несколько лет назад и который мой сын явно забрал, когда позаимствовал у меня лодку на Янов день в тот раз. Я ведь прочитал в газете о вынесенном ему приговоре, поэтому, честно говоря, не хочу знать, будет ли это иметь какое-то значение в дальнейшем. Сам я, однако, желал бы лично поставить точку в этой печальной истории.

Свен-Эрик Джонсон потянулся за стаканом с водой, стоявшим где-то вне картинки. Он сделал из него несколько глотков, прежде чем поставил назад.

— Извини, — продолжил Свен-Эрик Джонсон и вытер губы. — Да, матросский чемодан… Много лет назад, когда Даниэлю было тринадцать и мы шли домой к причалу около Хессельбю, я показал ему самое глубокое, по моему мнению, место озера Меларен. Оно находится в Ламбарфьердене, в паре морских миль от причала, и его не составляло труда найти даже в то время, когда все люди еще не имели доступа к навигаторам и эхолотам. Просто его положение можно точно определить с помощью трех наземных ориентиров.

Несколько лет спустя, приблизительно в начале нового тысячелетия, я плавал по озеру с одним хорошим другом, обладавшим более дорогой лодкой, чем моя, с навигатором и эхолотом на борту, и когда заговорил с ним об этом, он утверждал, что я ошибаюсь. По его словам, в месте, показанном мною Даниэлю, глубина не превышала тридцати метров и была в половину меньше, чем в другом, расположенном всего в паре сотен метров от него. Извини меня, Анника, — сказал Свен-Эрик Джонсон и снова потянулся за стаканом.

Поэтому мы отправились туда, сориентировались, а потом с помощью эхолота он доказал мне свою правоту. В том месте, которое я считал самым глубоким во всем озере, глубина и в самом деле не превышала тридцати метров, — констатировал Свен-Эрик Джонсон, вернув стакан на место.

Поскольку отношусь к людям, старающимся учиться на собственных ошибках, я записал координаты, которые мой друг определил с помощью своего навигатора. Да, помнится, мы даже выпили по этому поводу. Но мне так и не представился случай рассказать правду Даниэлю. Я сам узнал ее тогда, когда мы уже начали отдаляться друг от друга. Но координаты остались в моей старой записной книжке, поэтому ты сейчас получила их в послании, которое я попросил Сару переслать тебе.