Мститель

В начале второго внедорожник, пройдя проверку в седловине, спустился к поселку-колонии. С надписями «Полиция Сан-Мартина» на бортах. Рядом с водителем сидел пассажир.

Проехав по поселку, синий «Лендровер» остановился у ворот. Водитель вылез из кабины, показал свое удостоверение охранникам. Те позвонили, вероятно, в особняк за инструкциями.

Тем временем пассажир тоже вылез из кабины и с любопытством огляделся. Повернулся, чтобы получше рассмотреть горный хребет, через который только что проехал. Декстер навел бинокль на его лицо.

На Кевина Макбрайда увиденное произвело не меньшее впечатление, чем на наблюдателя, затаившегося на вершине горы. Проектом «Сапсан» Кевин под началом Пола Деверо занимался уже два года, с первых контактов и вербовки серба. Он видел все материалы, полагал, что знает все, однако с сербом никогда не встречался. Это сомнительное удовольствие Деверо зарезервировал за собой.

Синий полицейский джип покатил к стене, огораживающей особняк, которая вздымалась все выше по мере приближения к воротам.

В левой половине ворот открылась маленькая дверца, из нее вышел мужчина крепкого телосложения, в брюках и цветастой рубашке навыпуск. Полы прикрывали ремень, на котором висел «глок» калибра 9 мм. Макбрайд мужчину узнал, видел его фотографию в досье серба: Кулач, единственный, кого серб привез с собой из Белграда, постоянный телохранитель бандита.

Мужчина подошел к пассажирскому сиденью, взмахом руки предложил Кевину выйти. Проведя на чужбине два года, он по-прежнему говорил только на сербскохорватским.

— Muchac gracias. Adios[57], — попрощался с водителем-полицейским Макбрайд. Тот кивнул, стремясь побыстрее вернуться в столицу.

За громадными воротами из дубового бруса, которые открывались мощным электродвигателем, стоял стол. Макбрайда обыскали на наличие оружия. Вещи из дорожной сумки досмотрели на столе. Дворецкий, весь в белом, спустился с верхней террасы, дожидаясь, пока закончится проверка.

Кулач что-то буркнул, кивнул. С дворецким во главе, он подхватил дорожную сумку, все трое поднялись по ступенькам. Вот тут Макбрайд и смог рассмотреть особняк.

Трехэтажный, высившийся среди ухоженных лужаек. Два пеона, одетые в белое, возились вдалеке на цветочной клумбе. Особняк не так уж и отличался от многих роскошных вилл на французской, итальянской и хорватской Ривьерах, каждая комната на втором и третьем этаже имела отдельный, глубокий балкон, так что жаркие солнечные лучи до самой комнаты не добирались.

Выложенный каменными плитками внутренний дворик на несколько футов возвышался над основанием ворот, но находился ниже верхнего уровня огораживающей оконечность полуострова стены. С гребня хребта внутренний дворик, конечно, просматривался, но с более близкого расстояния ни один снайпер не смог бы взять на мушку тех, кто там находился.

Во дворике поблескивал синевой бассейн, позади него стоял большой стол из белого каррарского мрамора, на каменных ножках. Стол накрыли к ленчу, на белоснежной скатерти сверкали хрусталь и серебряные столовые приборы. Рядом, на маленьком столике, окруженном плетеными креслами, стояло серебряное ведерко со льдом, в котором охлаждалась бутылка шампанского «Дом Периньон». Дворецкий с поклоном предложил Макбрайду сесть. Телохранитель остался на ногах. А через минуту-другую из глубокой тени, отбрасываемой виллой, вышел мужчина в белых слаксах и кремовой шелковой рубашке с короткими рукавами.

Кевин Макбрайд с трудом узнал человека, который не так уж и давно был Зораном Зиличем, бандитом из белградского района Земан, приближенным Милошевича, известным представителем преступного мира Германии и Швеции, убийцей на боснийской войне, торговцем наркотиками и оружием, казнокрадом, по которому давно плакала тюрьма, а то и электрический стул.

Новое лицо сильно отличалось от фотографии в досье Зилича, хранившемся в ЦРУ. Этой весной швейцарские хирурги потрудились на славу. Славянскую бледность заменил тропический загар, и только тончайшие белые линии шрамов отказывались темнеть.

Но Макбрайду как-то сказали, что уши, так же как отпечатки пальцев, индивидуальны у каждого человека, и изменить их можно только хирургически. У Зилича уши остались прежними, как и отпечатки пальцев, а когда они обменивались рукопожатием, Макбрайд заметил, что у хозяина поместья красновато-коричневые, звериные глаза.

Зилич сел за мраморный стол, кивком предложил Макбрайду занять второй пустующий стул. Последовал быстрый обмен фразами на сербскохорватском между Зиличем и телохранителем. Мускулистый головорез отправился куда-то еще.

Очень молодая несимпатичная местная девушка в голубой униформе наполнила два бокала шампанским. Зилич не стал произносить тост. Несколько мгновений смотрел на искрящуюся пузырьками желтоватую жидкость, а потом залпом осушил бокал.

— Этот человек, — говорил он на хорошем, пусть и не безупречном английском, — кто он?

— Точно мы не знаем. Выполняет частные заказы. Очень скрытный. Известен только по выбранному им самим кодовому имени.

— И какое же оно?

— Мститель.