Муссолини. История одного диктатора

Боевые группировки появились совсем незадолго до того, 23 марта. На площади Сан-Сеполькро в Милане Муссолини напрямую дает понять, что его программа – насилие: если «красные готовы строить баррикады, то „Ардити“ и фашистские боевые группы будут противостоять им на тех же баррикадах».

Три недели спустя 500 фашистов, бойцов «Ардити» и футуристов во главе с Филиппо Томмазо Маринетти, поймав дуче на слове, атакуют колонну анархистов в центре Милана. Вот как описывает происходящее Маринетти: «Один выстрел из револьвера, два, три, двадцать, тридцать. Камни, летящие палки, точные удары дубинок! Кордон карабинеров рассыпается, его больше нет… мы все еще стоим. А затем в едином порыве бросаемся на врагов»[28].

Разгромив кортеж, фашисты штурмуют редакцию Avanti!– социалистической газеты, редактором которой Муссолини был пять лет назад. Угрожая револьверами журналистам, типографам и даже военным, пытающимся защищать типографию, они превращают оборудование в металлолом, сбрасывают мебель в каналы Навильо[29] и поджигают здание. Маринетти писал: «Целая колонна людей, нынешних хозяев вновь завоеванного Милана, марширует к площади Пьяцца-дель-Дуомо, скандируя: „Avanti!

больше нет!“ Над головами шествующие несут деревянную вывеску сожженной газеты, подаренную Муссолини редакции Il Popolo d’Italia. 39 раненых и четверо погибших, один солдат и трое социалистов,– таков итог нападения в цифрах. Будущий дуче замечает: „Боевые группы не готовили нападение на социалистическую газету, но мы принимаем на себя всю моральную ответственность за это событие“. И еще: „Все миланские сквадристы пошли на штурм Avanti! словно на штурм австрийского окопа… Это героизм. Это насилие. Это насилие, которое я одобряю и превозношу. Это насилие миланского фашизма“

[30]. И наконец: „Произошел первый эпизод гражданской войны“».

Вскоре военный министр генерал Энрико Кавилья вызывает к себе Маринетти и Муссолини, чтобы поблагодарить их за содеянное.

<p>Хлысты и дубинки</p>

Стрелять начинают сразу. «Инструментарий» сквадристов может на первый взгляд показаться шутовским: вперемешку песни, касторка, кастеты, дубинки, даже сушеная треска. Молодчики Карло Буттафочи бьют дубинками по головам, разбивают носы, ломают челюсти. Когда же Карло избран в Палату депутатов, они дают ему прозвище Почетная Треска. Сквадристы, впрочем, используют не только простые палки, но и дубинки с кожаными или свинцовыми наконечниками, которые часто носят между ног на манер фаллоса. Такие дубинки в их руках – оружие поистине смертоносное, и уж тем более – железные прутья, которыми их периодически заменяют. Жертв избивают буквально до полусмерти, оставляя искалеченными и навсегда униженными. Нередко врагов режима оставляют в живых, но подвергают публичному унижению, иногда более страшному, чем мученическая смерть, через воронку вливая им в горло касторку[31]. Конечно, у фашистов есть и вооружение посерьезнее – пистолеты, винтовки, ручные гранаты, даже пулеметы и установленные на грузовиках пушки. Но кроме того, всегда можно отхлестать «подрывников» – «подрывные элементы» – бычьими жилами, представляя себя рабовладельцами на плантациях.

Фактически Муссолини создает настоящую частную армию, почти всегда вооруженную и поддерживаемую армией государственной.

Так начинается, по меткому именованию основателя фашизма, гражданская война. Он намеревается подкрепить оружием конфликты между хозяевами предприятий и рабочими, между землевладельцами и крестьянами, между капиталом и трудом. Начинается грандиозный и ужасный XX век. Дуче, как он называет себя с самого начала, якобы никоим образом не способствует этому кошмару и даже иногда страдает от выходок сквадристов. Это ложь. Именно Муссолини – инициатор, руководитель и бенефициар нападений. Он дергает за ниточки и – пока еще – добывает оружие.

К началу XX века Италия пережила лучшие годы своей унитарной[32] истории – годы промышленной революции. Появляются первые крупные фабрики, в том числе в Турине, Милане и Генуе. Электрический свет, транспорт, телеграф, телефон меняют облик городов почти до неузнаваемости. Чума неграмотности сдает позиции. Введено всеобщее избирательное право, хоть и, к сожалению, только для мужчин. Италия даже выигрывает войну с Османской империей, прирезав к своей территории архипелаг Додеканес и две африканские провинции, Триполитанию и Киренаику. (Они вошли в состав колонии, получившей название, которым древние афиняне именовали Африку, – Ливия.)