Муж под прикрытием. Шесть жизней мистера Джордана

Уилл долго рассказывал мне, как нужно вести себя с социальным работником и что следует сказать. Я приехала на встречу на час раньше. В здании социальной службы я долго бродила, ища место, где можно подождать. В конце концов нашла самый темный уголок и села, налив себе стаканчик черного кофе. Я боялась предстоящей встречи. Как случилось, что я оказалась в этом месте? Всего несколько лет назад я была сильной, независимой и уверенной в себе женщиной. Жила в нормальном мире, у меня были отличные друзья, я могла общаться со всеми. А теперь я совершенно одинока и несчастна. У меня есть друзья, но я не могу рассказать им о том, что со мной происходит. Я оказалась запертой в молчании. Единственный человек, с кем я могла поговорить, оказался в руках сил, от которых я не могу его защитить.

Я была просто выбита из седла.

Меня пригласили в кабинет. Обстановка показалась мне суровой и какой-то ветхой. Пластиковые стулья, груда потрепанных журналов с подлинными историями убийств, обмана и бесчеловечности человечества. Я смотрела на журналы, на фотографии обычных людей, оказавшихся в необычных ситуациях. Я никогда не покупала и не читала такие издания, и меня поразила мысль, что моя жизнь сейчас напоминает истории с этих пестрых обложек.

Женщина – социальный работник была настроена по-дружески, но держалась настороженно. С собой она принесла толстую папку, очень тяжелую, потому что держала она ее обеими руками. Она провела меня в небольшую комнату, где стояли три офисных стула и радиатор. Ни стола и никакой другой мебели. Скудность обстановки снова меня поразила.

Я сидела и слушала, а женщина рассказывала, что мой муж – осужденный педофил, он был признан виновным в растлении девятилетней девочки. Девочку звали Анна, а Уилл был другом семьи. В 1997 году его осудили на пятнадцать месяцев и освободили через семь месяцев. Судя по психологической оценке, он не раскаивался в своих действиях и не проявлял сочувствия к жертве. Возможность рецидива была высокой. Несмотря на это, когда Уилла освободили, семья продолжала с ним общаться, и ему позволяли проводить время с Анной и другими детьми.

Женщина рассказала о другой жене и семье Уилла. Она сказала, что у них пять детей. «Господи боже, – подумала я. – Пять детей!» Я не представляла их столько! Но это вполне согласовывалось с тем, что говорил мне о ней Уилл. Я спросила, что еще содержится в этой папке, но показать мне можно было только доступные документы – то есть детали судебного разбирательства и все, что связано со мной и моими детьми.

Последовав совету Уилла, я спряталась за мнимым потрясением. Впрочем, имитировать мне и не пришлось. Слышать такое о мужчине, которого любишь, мягко говоря, тяжело.

Женщина была терпелива и спокойна, но моя реакция ее не обманула. Приму ли я Уилла, если он вернется? Я ответила, что не знаю. Все случилось десять лет назад, мне нужно услышать всю историю от него. Социальный работник сказала, что ей нужно встретиться со мной и с детьми, чтобы убедиться в том, что они не подвергались растлению. Я сказала, что этого точно не было, но она стояла на своем.

– Уилл никогда не оставался с ними наедине, – сказала я, и это была чистая правда.

Он слишком редко бывал дома, чтобы остаться наедине с девочками. Я всегда находилась рядом. Он никогда не проявлял к ним особого интереса, и все физические игры обычно устраивала я сама. Мне даже приходилось просить его поговорить с ними по телефону, когда он звонил. Уилл – человек сдержанный. Хотя он часто говорил, что любит их, но к физическому контакту не стремился. Он никогда не укладывал их в постель и не помогал одеваться. Со мной он был очень нежен, но к детям особой любви не проявлял.

– А когда вы спали?

– У меня страшная бессонница, – ответила я. – И когда Уилл был дома, я почти не спала. Стоило ему повернуться, я тут же просыпалась, потому что это было очень непривычно.

И это тоже была чистая правда.

– Вы не можете знать, – возразила женщина.

– Могу, – ответила я.

* * *

В детстве меня растлил знакомый моих родителей – он играл с нами в прятки и первой нашел меня. Все выглядело вполне невинно, но имело страшный смысл. Мой насильник превратил все произошедшее в секретную игру для нас двоих. В то время я не знала, что это неправильно. И не понимала, что он делает что-то непозволительное, и не могла никому рассказать. Воспоминание пробудилось, когда мне исполнилось семнадцать, и тогда все стало ясно. Прошло немало времени, прежде чем я осознала, что случилось, и поняла, как относиться к себе – ведь в свое время я не увидела в этом ничего плохого. Со временем я поняла, что у меня есть выбор, и решила не быть жертвой.