Мужчина – крупный, злобный... Скидка 50 %

Сейчас она примчится на полных парусах и спасет подругу… Я посмотрела на мобильник, провела пальцем по выпуклым кнопкам… Вот черт… Какой же номер у Нонны? Разве я его помню? Конечно нет! Перед глазами горели буквы: НОННИЩЕ. Именно такую надпись я выбирала из списка контактов, ощутив вдруг желание поболтать с подругой… И все дела. Никаких цифр. Телефоны мамы, Никиты, коллег, знакомых я тоже не помню – даже и не пыталась никогда их выучить, зачем?

Значит, надо звонить по экстренным номерам – пожарная, милиция, скорая. Ведь не отмахнутся же они от пронзительного вопля о помощи?

Я начала суматошно давить на кнопки, но ничего не получалось! По экрану бежали точки, возникали различные символы, и раз за разом все кончалось странным сообщением на английском языке! Железная перчатка страха сдавила горло – этот мобильник чокнутый, он глючит! Я вообще никуда не сумею с него дозвониться… И умру здесь, в колодце, порвав в клочья голосовые связки, пытаясь докричаться до людей.

Лучше бы пристрелили.

Какое утонченное издевательство!

И как эти три урода будут есть, пить, спать, зная, что в это время я медленно умираю в колодце, не в силах преодолеть метр пространства, отделяющего меня от поверхности земли?

Да, будут и есть, и пить, и спокойно спать. Наверное, они уже гуляют в ресторане, забыв и обо мне, и о трупе, оставленном в лесу.

Стоп!

Я знаю один-единственный телефон!

Это номер Елены Аметистовой!

Замирая, шепча, как молитву, имя ненавистной начальницы – Лена, Леночка, Ленусик, – я набрала номер: 8-900-950-1000. И тут же услышала длинные гудки.

Есть! Получилось!

– Пожалуйста, возьми трубку, – заклинала я. – Умоляю! Пожалуйста!

– Да, – холодно и надменно пролился в мое ухо голос Елены Аметистовой. – Слушаю.

Совершенно восхитительный голос!

– Елена Викторовна, это Бронникова!!! – заорала я изо всех сил. – Елена Викторовна, я попала в беду! Спасите меня, пожалуйста!

– Юлия Андреевна, господи, да что случилось?! Где вы?

– Я в колодце!

– В каком колодце? – убитым тоном спросила начальница. И перед моими глазами тут же возникло ее красивое, высокомерное лицо. Я увидела на нем выражение недоумения пополам с досадой: ах, эта Бронникова! Вечно с ней проблемы!

– Я… Меня… Я в лесу! И провалилась в колодец, – выпалила я, приняв мгновенное решение пока не посвящать Елену в подробности. Если прямо сейчас начну рассказывать ей о моих приключениях, то уж ночь точно проведу в колодце – ведь история очень длинная, Шехерезада с ее сказками отдыхает.

– Так. Юлия Андреевна, успокойтесь. Вы гуляли по лесу и упали в колодец? Не заметили его в темноте?

Елена попыталась упорядочить свои и мои мысли. Такая четкая, организованная! Что и говорить – вот он, Гарвард. Во всей красе!

– Да! Да! Тут всего полметра-метр до земли, но я не могу достать до края, даже если прыгать, я…

– Руки-ноги целы? Не убилась?

– Нет! Нет! Леночка Викторовна, пожалуйста, вытащите меня отсюда! – истошно проорала я.

– Конечно, вытащу! – мгновенно ответила Аметистова.

Ее голос звучал решительно и безапелляционно. Она ни секунды не сомневалась в своей способности вытащить из колодца кого бы то ни было – хоть целого слона. Сила и уверенность, прозвучавшие в голосе начальницы, в одно мгновение превратили меня из стойкого оловянного солдатика, готового до конца сражаться за жизнь, в маленькую несчастную девочку – я поняла, что больше не нужно быть сильной, наконец-то кто-то другой обо мне позаботится!

– Мне так стра… стра… страшно-о-о! – сорвалась я в слезы, всхлипнула, зашмыгала. – Пожалуйста, Леночка Викторовна, я тут сдохну в темноте!

– Юлия Ан… Юля, без паники. Держись! Я тебя вытащу. Так, вот моя машина. Уже сажусь за руль. Говори, куда ехать!

Какая же она молодец!

Тут же бросилась на помощь. А ведь могла бы отмахнуться, приняв мой звонок за розыгрыш. В журналистской среде – обычный номер. Святое дело – разыграть главного редактора. Над Степаном Даниловичем мы в свое время измывались по полной программе, а он платил той же монетой.

Славные были времена.

– Юля, где находится этот колодец?

Срывающимся голосом, но довольно внятно я объяснила маршрут.

– Прекрасно. Знаю это место. Еду. Не паникуй, все будет хорошо.

Как мне нравится ее голос.

Он прекрасен!

А по большому счету, какое ей дело до меня? Я порчу ей нервы, постоянно выказываю неуважение, сею смуту в массах. Она могла бы просто сказать: звони в службу спасения. Или (высокомерно): ладно, я пришлю кого-нибудь, когда освобожусь, сиди и жди…

Но она тут же села в машину и сейчас уже едет ко мне. Как глубоко мы порой заблуждаемся в людях!

– Юля, ау! Слышишь меня? Уже сворачиваю на улицу Лермонтова.

– О, вы на Лермонтова… Это ужасно далеко!

– Юля, ну что ты? Совсем близко. Тем более пробки кончились. Давай-ка переходи на «ты», раз уж я перешла. Слышишь меня? Почему замолчала?

– Слышу, – всхлипнула я.