Музыкальный инстинкт. Почему мы любим музыку

Но формализация «правил», управляющих композиционным стилем, может иметь более глубокие последствия. Давайте представим, например, что можно было бы написать набор правил для сочинения музыки в стиле Баха и что обученный этим правилам компьютер мог бы генерировать музыку, которую даже хорошо осведомленные слушатели приняли бы за настоящего Баха. Означало бы это, что мы раскрыли «метод сочинения» самого Баха? Разумеется, нет: социологи и естествоиспытатели осведомлены, что компьютерный алгоритм может создать нечто, похожее на явление естественного мира, но это не означает, что генеративные правила отражают те, которые применяются в реальности. Возможно, компьютер применяет тот же метод сочинения, что и Бах, но сам Бах мог пользоваться им неосознанно.

Однако реальное влияние компьютеризации заключается в том, что она может подорвать наше представление о музыке как о творческой интеллектуальной человеческой деятельности, недоступной для автоматизации. Если бы вы сказали, что кажется невероятной возможность создания компьютерной программой такой композиции, которая могла бы конкурировать с великими (или даже второстепенными) работами Баха по глубине и красоте, я бы с вами согласился. Однако вдруг случится так, что алгоритм сможет генерировать по крайней мере короткие музыкальные фрагменты, достаточно похожие на «стиль Баха» и настолько убедительные, что мы не отличим их от рутинных, формальных отрывков, которые, будем честны, можно встретить в его произведениях если хорошо поискать? И если да, то, возможно, целесообразно будет предположить, что все, что имеет истинную музыкальную ценность, лежит в пропасти между этими фрагментами и Бранденбургскими концертами? А ведь попытки искусственной генерации музыкальных произведений уже неоднократно менялись, и да, вы верно предположили, что подобные эксперименты не остались исключительно на уровне предположений. В восьмидесятых годах ученый-программист Кемаль Эбчиоглу создал программу CHORAL, которая «гармонизировала хорал в стиле Баха». Разумеется, выполняемое программой действие отличается от «написания» музыки: базовая мелодия заимствовалась из существующих хоралов Баха; затем было проведено сравнение результатов работы программы и творчества самого Баха (Рис. 11.3).

В программе использовались чистые принципы «теории музыки» (например, правила голосоведения); Бах, вероятно, также принимал во внимание, как гармонизация отражает слова или насколько легко можно исполнить партии. Тем не менее результаты были достаточно убедительными, по крайней мере, внешне – они, во всяком случае, не выглядели бессмысленными. Однако, поскольку Эбчиоглу был хотел показать, насколько правдоподобно алгоритм может имитировать абстрактный продукт человеческого разума, а не подвергать оценке музыкальное качество созданного алгоритмом продукта, к сожалению, он не проверял, насколько высоко искушенные слушатели оценивают усилия CHORAL.

В 1970-х годах шведские исследователи Йохан Сандберг и Бьорн Линдблом создали совершенно другой музыкальный алгоритм, имитирующий стиль. Они пытались раскрыть ряд «грамматических принципов», стоящих за шведскими детскими песенками, написанными Алисой Тегнер в конце девятнадцатого и начале двадцатого веков. Сандберг и Линдблом задались вопросом, обладают ли довольно простые, даже стереотипные мелодии так называемой трансформационной порождающей грамматикой, похожей на ту, что существует в лингвистике (см. Главу 12), и можно ли ее компьютеризировать, чтобы создать песни, абсолютно похожие на «стиль Тегнер». Трудно судить о результатах (Рис. 11.4), не зная творчества Тегнер, но идея, что элементарные тональные мелодии обладают узко определенными стилистическими особенностями, которые можно автоматизировать, выглядит правдоподобной.

Рис. 11.3 Хорал Баха № 128 (а) и грамонизированный хорал, созданный компьютерной программой CHORAL (б).

Рис. 11.4 Детская песенка Алисы Тегнер (а) и «похожие на стиль Тегнер» мелодии, сгенерированные компьютерным алгоритмом (б).