Музыкальный инстинкт. Почему мы любим музыку

По-настоящему большие интервалы найти не сложно: вспомните первую строчку песни «Somewhere Over the Rainbow» (Рис. 4.12а). «Some-» звучит весьма стандартной нотой в середине обычного вокального диапазона (ми-бемоль выше до первой октавы) – но сразу после него слог «-where» резко взмывает вверх – на целую октаву; на такой переход приходится всего один или два процента всех изменений высоты звука в народной и популярной музыке. Другой такой скачок слышен в начале песни «Singin’ in the Rain».[27]

Рис. 4.12 Скачки высоты тона в песне «Somewhere Over the Rainbow» (a) и «Alfie» (б).

Большие скачки необходимо держать под контролем, как в этих примерах, чтобы песня случайно не превратилась в отчаянный йодль. Один из способов получения контроля над ними – поставить после них другие скачки. Композиторы и песенники пришли к выводу, что большие изменения высоты звука не должны стоять в изоляции между мелких интервалов. Повторы в некотором смысле являются способом «переписать правила»: этим приемом композитор говорит «да, я знаю, что такие большие скачки звучат необычно, но в данный момент это не так». Октава «Somewhere», например, как эхо (хотя не совсем) сопровождает «way up» и ему вторит «there’s a [land]» (Рис. 4.12а). Таким же образом в «Alfie» скачок на «Al-fie» сопровождается еще несколькими (Рис. 4.12б).

Таким образом, перед нами возникает необходимость пересмотреть стандартные ожидания, основанные на прошлом опыте, в свете новой информации из самой композиции и ее «внутренних» порядков. Если первый скачок в «Alfie» не отзывался эхом, напев не показался бы нам слишком странным или непонятным, но мы бы почувствовали, что он менее последователен. В целом каждая музыкальная композиция создает свою мини-идиому.

И это еще не все. В «Over the Rainbow» и «Singin’ in the Rain» скачки на октаву делаются с нот, которые звучат дольше остальных. Мы взмываем вверх и остаемся в вышине на «-where», прежде чем мелодия убегает более мелкими и грациозными шажочками на «over the rain-bow…». Это еще один способ соединения нот таким образом, чтобы большой скачок не перерезал нить мелодии. Мелодия ждет наверху, пока мозг за нее ухватится.

В основе идеи обработки мелодии лежит способность мозга отыскивать согласованность раздражителей, на которые он откликается. Мы уже убедились в своей способности как разумно, так и бессознательно «связывать» обертоны сложного тона в один воспринимаемый звук определенной высоты. В восприятии мелодии лежит задача соединения цепочки нот в единую акустическую структуру, которая иначе называется напевом. Когнитивные принципы, позволяющие выполнить это объединение сложных воспринимаемых импульсов, были открыты в начале двадцатого века в сфере гештальт-психологии (подробнее о них в следующей главе). Большие интервалы создают разрыв непрерывности контура, как горные обрывы. Он располагает рядом две ноты, которые очень отличаются по высоте, тем самым подразумевая, что эти ноты не «принадлежат» той же самой мелодичнеской нити. Оба эти обстоятельства проверяют на прочность способность мозга воспринимать мелодию как единый гештальт (немецкое слово «гештальт» означает «структура»).

Позже мы узнаем о других впечатляющих проявлениях организованности, которых достиг принцип гештальта. Есть все причины полагать, что музыканты и композиторы бессознательно включили эти принципы в привычки, правила и традиции, структурируя таким образом музыку и извлекая из нее максимум пользы. В результате музыка становится доступной для восприятия.

Скачки и арки

В примерах «Over the Rainbow» и «Singin’ in the Rain» вслед за прыжками на октаву мелодия сменяла направление, уходя в сторону более низких нот; кажется, она, резко устремившись вверх, ищет возможность каким-то образом заполнить разрыв. Так происходит очень часто – в «Alfie» мы тоже это видим – плоэтому некоторые музыковеды решили присвоить данному приему статус универсального свойства. Влиятельный американский теоретик музыки Леонард Майер назвал подобные мелодические ходы «заполнениями пропусков». Итальянский композитор шестнадцатого века Джованни Пьерлуиджи Палестрина рекомендовал изменять направление мелодии после выраженного изменения высоты тона («скачка»); позже его слова неоднократно приводили в качестве примера продуманного композиционного решения. Без сомнения, эту особенность учитывали многие: так называемый «поворот после скачка» виден во многих музыкальных культурах и случается в двадцати семи процентах случаев после шага на три или более полутона.