Кроме того, в исследованиях биоэлектричества очень часто возникает опасность соскользнуть в сторону смутного, но ощутимого соблазна представить человека в качестве обладателя несовершенной телесной плоти, улучшить которую можно только с помощью добавления и замены “железа” и “программного обеспечения”. Как будто в один прекрасный день мы вверим наше сознание безупречным небесам кремниевых облачных сервисов. Где границы усовершенствования или изменения человека? Кто будет контролировать правила перестройки электрической схемы тела? А что, если военные министерства всех стран начнут тренировать своих солдат так же, как я тренировалась в Калифорнии?
Эта книга поможет понять суть биоэлектричества – в мозге и в нервной системе, где его роль известна уже давно, но также и в более неожиданном контексте, о котором мы узнаем только сейчас. Я расскажу, как искусственное электричество помогает понять работу биологического. Вы встретитесь с учеными, которые преодолевают рамки искусственной электростимуляции и переходят к созданию новых имплантируемых устройств, способных “разговаривать” с нашим телом на его родном языке, – от роботов на основе лягушачьих клеток до новых электронных имплантатов из хитина креветки. Если мы собираемся манипулировать человеческим телом, мы должны делать это как минимум на его собственных условиях, установившихся за миллионы лет эволюции, а не с помощью изобретенных нами шлемов. Мы вышли на новую ступень в исследованиях биоэлектричества. “В области биоэлектричества мы сейчас находимся на таком этапе, на котором была астрономия, когда Галилей изобрел телескоп”, – говорит Джамгоз, который занимается исследованиями рака и пытается заглянуть в область неизведанного. Если XIX век называли веком электричества, XXI век может войти в историю как век биоэлектричества.
Обычно трудно целиком воссоздать историю возникновения какой-то современной ситуации, исходя из сложной смеси культурных и хронологических фактов. Но противоречивое отношение к биоэлектричеству совершенно очевидно вызвано цепью причинно-следственных связей: это и жестокая битва, способствовавшая разграничению науки на составляющие ее современные дисциплины, и противостояние биологов и физиков в смертельной схватке, в конечном итоге определившей победителя за право приватизации электричества. Биологи проиграли, физики выиграли, и последствия сказывались на развитии науки на протяжении двух сотен лет. Этот раскол на глубочайшем уровне определил отношение следующих поколений ученых к роли электричества в биологии.
Алессандро Вольта был чрезвычайно удивлен. Он держал в руках только что напечатанную работу, автор которой утверждал, что разгадал древнейшую тайну: какое вещество протекает через тела всех живых существ и определяет любое их движение и намерение?
Ответ – электричество.
Вольта – сухощавый подвижный человек, любивший роскошные высокие воротники, с непослушной густой черной шевелюрой, беспрестанно атаковавшей лоб, – был готов проверить заявление автора. Чуть больше десяти лет назад, в 1779 году, он получил должность руководителя отдела экспериментальной физики в Университете Павии, после того как создал новый инструмент, являвшийся готовым источником статического электричества. Это изобретение было взято на вооружение многими учеными (и предвосхитило появление устройства, сохранившего имя Вольты для истории), но их негромких разрозненных аплодисментов Вольте было недостаточно. Он жаждал новых похвал. Он этого заслуживал. Он двигался вверх, посещал самые важные научные центры и создал влиятельную сеть протекции, состоявшую не только из ученых, но и из политиков и других представителей высших слоев итальянского общества. Он готов был провозгласить себя одним из мировых авторитетов в изучении противоречивого, нового, модного и загадочного явления электричества.