Мы с тобой Дневник любви

18 марта. Ночь опять мало спал. Но утром почему-то встал с мирным настроением, хорошо поговорил с Аксюшей и с Павловной и почувствовал, что если в этом тоне действовать, то всё можно устроить по-хорошему. В 12 встретился с В. в Третьяковке, и пошли обедать в ресторан. Историю вчерашней борьбы я ей передал, как было: то есть что я, услышав из уст Лёвы угрозу ей, бросился на колени умолять Е. П. о прощении, чтоб отпустила меня. Вся история потрясла её.

Весна приостановилась. — 10°. Е. П. утром встретилась в коридоре и, увидев меня, зарыдала, и долго мы с Аксюшей не могли её унять. От жалости В. закрывается туманом, и её чувствуешь вроде как бы категорический императив: «Надо!» — и больше ничего.

Глава 12Жалость

Вчера она сказала:

— Если мне придётся от вас уйти, то я вернусь к мужу, для себя жизнь кончится, а он будет счастлив.

— Какое же может быть ему счастье? — подивился я.

— Он иногда говорил: «Мне хорошо, плохо только, что тебе не так, как мне...» А вы куда, если мы расстанемся?

— Не знаю, — ответил я, — занимался охотой, потом автомобилем... Наверно, займусь самолётом!

— Вот вы где-то написали, — сказала она, — как страдает глухарь в своей любовной песне, и потом сказали, что все животные переживают любовь как страданье; только человек сделал из любви себе удовольствие. Теперь по себе можно понять, какое это «удовольствие».

— Не все же, — ответил я, — не одни муки, есть и сладость.

— Мало у нас сладости было, — сказала она.

В сущности она, всё она платит и по моим долгам!

— Так вот, — сказала она, — если мы решили жить вместе...

Я глаза вытаращил:

— Да разве вы не решились?

— Нет, у меня решено, я же сказала вам, что у меня решено и всё кончено.

Значит, обмолвилась...

Без сомнения, она мучается, колеблется, страдает и в то же время однажды что-то поняла (что можно перейти через долги), и это стало у неё категорическим императивом.

Её письмо в эти дни:

«Простите меня, что я Вам, измученному, говорю о себе. Но кому же мне пожаловаться, как не Вам, когда мне больно? Я ещё никогда такой боли с Вами не испытывала, как после сегодняшнего нашего расставания, и единственное облегчение — беседа с Вами. Надо ещё пережить длинную ночь и ещё полдня, пока мы снова будем вместе. Я нашла несколько мыслей, на которых попробую утвердиться. Им, а может быть, и Вам это кажется сомнительным, но я люблю Вас, и сегодня больше, чем вчера, потому что ещё больше Вас узнала. И так я, может быть, буду любить Вас всё больше и больше и всё больше буду мучиться.

Я чувствую как бы нить, идущую от меня к Вам, но она протянута в пустоту, потому что Вы далеко. И вот по этой нити непрерывно идёт боль, она прекращается, только когда я принуждена отвлечься каким-нибудь делом (в школе — забываю). Это — от пространственной разделённости. Когда я с Вами — мне всё не кажется таким безнадёжным и страшным.

Как только Вы около меня, я представляю себе, что держу Вашу голову, и вся боль прекращается. Не упрекайте меня, что Вы зажгли этот огонь, — он из сердца. Если б никогда страсть не вернулась в Ваше чувство ко мне (чего Вы так нелепо боитесь), мне довольно, поверьте, Вашего внимания, общей мысли и простой пространственной близости. Так мне кажется сейчас... Но быть вместе и в то же время врозь — я не вынесу. Я мучаюсь от этих встреч, каких-то краденых, в ресторане, в вестибюле... Что же будет со мной, если у Вас не хватит сил и Вы сдадитесь!