Мы с тобой Дневник любви

Мне хочется сказать тебе об этой родственной связи, родственном внимании, которым она достигается. Я давно этим пользуюсь и достигаю больших результатов. Чтобы с какой-нибудь тварью, мышонком, ёлочкой, зайцем, установить эту родственную связь, нужно ведь всего себя со всем целым миром привести в связь. И я это делал, я каким-то своим, мало сознаваемым способом делал, и на основании такого расширения души до Целого достигал, и многих писанием своим удивлял.

А теперь вот навёл луч родственного внимания на месяц, и он вроде как бы даже от меня отвернулся. Тогда я стал свой луч на все наводить, знакомое мне, родное, и всё это от меня отвёртывалось. Им как будто не нравилось, что я думаю об одной тебе, они все, как и семья моя, не зная человека, все против него.

Холодно, равнодушно глядел я на месяц, в сердце же открывалась боль, и вдруг я почувствовал, что боль эта наша, что мы тут вместе. До того это было в чувстве чётко, до того душа твоя слита с моей душой, что это было всё равно, если бы ты и вся тут была. И когда я теперь уже с тобой вместе взглянул на месяц, честное слово — он плясал от радости. А потом и всё вокруг нас заплясало, и я понял, что природа нас с тобой уже давно обвенчала, соединила, не хочет видеть каждого из нас в отдельности. Извещаю тебя об этом: в природе мы обвенчаны. Напоминаю о 25-м в 6 часов. Твой Михаил».

Тяжело это перенести, их эгоистическое горе. Тяжело думать, что всю жизнь провёл в детской комнате и дети ничего-ничего хорошего от меня не взяли. Это конец всему.

Лялю я как-то от всего отбил, надо её устроить. Например, подарю ей и оформлю подарок — мой архив. Она и работать будет над ним, и верное обеспечение.

Послал третье письмо из Загорска о месяце («В природе мы обвенчаны»).

Был у попа-пчеловода. Посмотрел на него, посмотрел в зеркало на себя, и страшно стало: а вдруг как он через своё поповство прозрит, что я в своём возрасте, в своём положении повторяю в душе своей одно только «Ля-ля», «Ля-ля». Ещё я думал, глядя на него: «Да невозможно же представить себе такое, чтоб молодая женщина могла полюбить вот такого попа!» Тоска вошла ко мне в сердце, стала ужасно мучить с повторением: «Что ты наделал, что ты наделал!»

Когда же я пришёл домой, отдохнул, пообедал, побрился, вымылся и поглядел в зеркало, то сразу всё прошло: «Я не похож на попа!»

И ещё один морозно-солнечный день. Хотя внутри всё повёртывается по-разному, но средняя линия — это полная уверенность в своей правоте и совершённое спокойствие: без этой встречи моя жизнь была бы непонятной.

В моей жизни было две звезды — звезда утренняя (29 лет) и звезда вечерняя (67 лет), и между ними 36 лет ожидания. 40-й год загадал: «крест» или «приди», и она пришла, и жизнь моя стала прозрачной и ясной. «Жень-шень» — это о звезде утренней, теперь должно возникнуть нечто о звезде вечерней... «Звезда вечерняя моя».

Роль поэзии в этом сближении: приманивает, заманивает, и отдаёт, и передаёт куда-то... Замечательно и необыкновенно, что в нашем случае вовсе не было грани между Эросом и Полом.

Есть поэзия — действует пол.

Нет — и пола нет.

И когда пол действует — поэзия светит.

Чувство полной уверенности, что в мою жизнь послан ангел-хранитель. Мои глубокие и позорные провалы чувства заключались в безвыходности нарастания «корневой» силы... Довольно одного взгляда на Лялю, чтобы ущемлённость превращалась в радость, а ласка сразу создавала бы разлив души.

Её заветная мечта — «рай плоти». И вот именно из-за того, что это самое её желанное, ей оно и не давалось. И вот её «ошибка» (брак) и её вздох: «Ах, зачем я это сделала!»

«Вот чепуха!» — воскликнула она, указывая на своё тело (т. е. всё это без любви — че-пу-ха!).

25 марта.

За три месяца до встречи в Париже с невестой моей поэзии родилась настоящая невеста моей жизни — Ляля.

Читаю письма Олега, дивлюсь возвышенной силе его творческого самосознания. Чем он отличается от самого Бога в своём построении вселенной? И вот такой-то творец бежит от девочки, рискнувшей ему предложить «рай плоти». Не бежать он должен был, а или взять её в свой горний мир для сотворчества, или самому сойти с ней в долину любви человеческой и на некоторое время, как наказанный ангел, стать как все. Он ни того ни другого не сделал и через этот корректив девочкой жизни вскрыл своё люциферовское происхождение.

Через много лет ты запишешь о том же, но иначе: «1953 г. 2 мая.