Мы с тобой Дневник любви

В самом деле: злая Старуха справедливо наказана, огорчённая Рыбка уходит в море, но за что наказан Старик, если он же и пощадил Золотую Рыбку?

Не должно быть, чтобы чудесная Рыбка позабыла человеческое добро и оставила Старика на растерзание Старухи. Не может этого быть! И вот мы — рыбка Л. и я, Старик, — продолжили сказку примером собственной жизни.

После того как Старик вернулся от Рыбки домой и увидел свой прежний домик с разбитым корытом, он понял, что Старуха не даст ему жить и запилит до смерти. Сообразив, однако, что у него ещё в запасе остаётся квартира в Лаврушинском, он спешит туда и в ужасе видит, что Старуха поспела раньше его и заняла его жилплощадь. Вот тогда-то бездомный скиталец опять идёт к синему морю и там у берега видит Золотую Рыбку, что она плачет, горюет и так убивается, что и золото на ней всё сошло и потускнело.

— Как же не убиваться мне, мой милый, — говорит Рыбка, — если, наказывая злую Старуху, я вовсе позабыла своего долгожданного Жениха.

— Государыня Рыбка, — воскликнул изумлённый Старик, — какая же я тебе ровня: я стар!

— Глупенький ты мой, — ответила Рыбка, — Старик не мог бы написать «Корень жизни», ты не только самый юный из всех советских писателей, но ты единственный на земле, кто понимает единство священной жизни в олене-животном и человеке и не стыдится об этом вслух говорить.

Тебя я избираю своим мужем, и мы будем раскрывать перед несчастным человечеством секрет вечной молодости и красоты.

В это время от слов Рыбки явился к Старику дар веселья, и он пошутил:

— Вот хорошо-то, мы с тобой не пропадём, шут с ним, с Лаврушинским, и с его люстрой, из-за которой мы столько терпим из-за Старухи, мы с тобой построим фабрику мыла под названием «Секрет вечной молодости и красоты». Мы обмоем всё человечество, и все станут счастливы.

Так открылся у Старика через Рыбку дар веселья, и другие дары открывались до того, когда Рыбка, наконец, сказала:

— Ну, довольно, мы теперь равные, а любить можно только равных.

И тут волшебная Рыбка превратилась в женщину, исполненную всеохватывающего желания творчества жизни, собирания земного множества в такое же единство, в какое собраны капельки воды в её родной стихии — океане.

Вот, воистину волшебно, как в сказке, и совершился наш замечательный брак. 12-го апреля Михаил Пришвин привёл свою охотничью машину на один двор, достал малокалиберную винтовку, тяжёлые резиновые американские сапоги и вскоре вывел из дома Золотую Рыбку с винтовкой за плечом и в резиновых сапогах.

Он увёз её в лесную избушку и празднует там под гул ручьёв святую неделю неодетой весны.

Будьте же и Вы счастливы, Сват, и да будет и Вам как и нам, что не всё в кон, а другой раз можно и за кон».

Глава 15У пропасти

24 апреля.

Ходил на тягу с Акимычем (зять дачного хозяина, охотник, помог нам устроиться в Тяжине). Он был в Москве, заехал за моей почтой на Лаврушинский, столкнулся лицом к лицу с Павловной. Она в крайнем возбуждении советовала «сушить сухари на дорогу в Сибирь вместе с В. Д.; она, жена орденоносца, постарается сделать «им» это удовольствие».

— А можете вы эту угрозу засвидетельствовать на суде?

— Во всякое время, — ответил Акимыч.

— Мне она, — сказал я, — ещё грозила стрихнином, а через Аксюшу я узнал, что она сулила нож В. Д.

— Я могу и это засвидетельствовать... Странно, что в тот момент, когда он сказал «могу», я вспомнил разговор Ивана Карамазова со Смердяковым и в первый раз в Акимыче увидал то, что долго не мог назвать: что-то мертвенно-смердяковское.

Новость! Павловна уехала огород сеять — весна не ждёт. Л. собиралась уже давно в этот день в город за продуктами, я бросил всё и поехал с ней. В Москве из осторожности Л. позвонила по телефону, подошла Аксюша.

— Ты одна?

— Одна. Приезжайте, В. Д., очень по вас я соскучилась.

И вдруг вместе с Л. в дверях я! Аксюша опешила.

Мы робко вошли в кабинет, сели в кресла, где сидели в начале знакомства, говорили в первые минуты на «вы»... Так обстановка возвратила нас к пережитому времени романа.

Мы сидели в креслах друг напротив друга и «приходили в себя». И тут зазвонил телефон, но меня опередила Аксюша. Сразу понял: звонит с вокзала приехавшая Павловна. Аксюша односложно ответила, что приехать нельзя, и положила трубку.

Разгадка проста: Павловна знала через Аксюшу, что Л. будет в городе в этот день, но меня не ожидала. Хотели её заманить. Для чего?.. Помешало, что я приехал.

К вечеру вместо Павловны приехал её жилец — писатель Каманин с новыми от неё угрозами...

Ночью дошли до того, что решили вместе умереть, «как Ромео и Джульетта».

— А как же мама? — спросил я.

— Мама с нами умрёт, — до чего ей жить трудно и надоело.

Когда Л. утром забылась, я подле неё вместо смерти придумал выход в жизнь: ехать к Ставскому — искать защиты от клеветы (вспомнил последнее с ним свидание и предложение помогать, если что).