Мы верим в наше призвание

Поэтому каждое следующее поколение должно приходить в полный драм и трагедий, но вместе с тем светлый и радостный мир не для того, чтобы утверждаться за счет опрокидывания сложившихся традиций, а лишь затем, чтобы вписаться в них и приумножать созданное теми, кто жил и творил прежде. Такая позиция поможет человеку обрести прочный фундамент, осенит жизнь высоким нравственным светом, придаст личности целостность и устойчивость в нашем весьма непостоянном мире. Примером может служить сам Виктор Григорьевич – необыкновенно цельная натура, человек, выросший не на асфальте, а на земле, имеющий свои корни… Такого можно согнуть, но не сломать. Он выпрямится и поможет другим твердо встать на ноги, что в конечном итоге Виктор Григорьевич делал всю жизнь. Он многим помог профессионально и по-человечески.

В.Г. Тюкавкин был родом из забайкальского села и впитал исконно крестьянское миропонимание, основанное на взаимной товарищеской поддержке людей, которые живут в суровом крае и не добывают, а отвоевывают хлеб насущный у природы. В мире ничего не дается легко и просто, все достается трудом – этой истине учила повседневная крестьянская жизнь. Ее уроки Виктор Григорьевич усвоил на все последующие годы. Он был великим тружеником.

Труды В.Г. Тюкавкина по аграрной истории относятся к классике советской и российской историографии. Он впервые ввел в научный оборот понятие «крестьянский мир», тесно связанное с понятием «община», но гораздо более широкое и значимое. Перу Виктора Григорьевича принадлежат фундаментальные монографии по истории аграрных преобразований в начале ХХ века и другие. Под его руководством кафедра преуспела в подготовке кадров высшей квалификации и обучении профессиональному мастерству студентов.

Стержневым на кафедре стало изучение истории социально-экономического развития России. Однако и для тех, кто занимался политической историей, были созданы благоприятные условия, позволяющие им реализовывать свои исследовательские замыслы. Под руководством В.Г. Тюкавкина оживилась научная жизнь кафедры. В обсуждении докладов, диссертаций, статей участвовали ученые разных специальностей. Нередко свежий взгляд «феодала» на ту или иную проблему более позднего периода вносил соответствующие коррективы в ее решение, выявлял достаточно любопытные нюансы в определении научных подходов.

Полемика всегда полезна, а когда она ведется в кругу тех, кто занимается разными этапами истории, полезна вдвойне, ибо способствует цельному восприятию исторического процесса, не дает замкнуться в рамках узкой специализации (последнее крайне нежелательно для преподавателей высшей школы). Лучший воспитатель – научно-педагогическая среда с присущими ей атрибутами эрудиции, культуры, академической подготовки, с трепетным отношением к науке и образованию.

На кафедре Виктора Григорьевича среда была весьма взыскательна, что благотворно сказывалось на научном росте каждого члена кафедры, а также на учебно-воспитательном процессе в целом. В лице Виктора Григорьевича Тюкавкина мы имели едва ли не эталон заведующего кафедрой. Он отличался не только своим научно-организаторским талантом, но, что весьма важно, идущим из глубины его души миролюбием, деликатностью и тактом, что не мешало необходимой для руководителя взыскательности и строгости, которые облекались в присущую только Виктору Григорьевичу форму товарищества и сотрудничества.

Д.С. Бабурин говорил, что у него есть способный, но очень строптивый ученик – Эрнст Михайлович Щагин (1933–2013). Строптивость его характера в полной мере ощутили мы с Алексеем Владимировичем. А.В. Лубков под научным руководством Э.М. Щагина защитил кандидатскую и докторскую диссертации, а автор этих строк – докторскую. Несмотря на «закидоны» нашего шефа, мы его любили, ибо знали, что эти «закидоны» в конечном итоге нам во благо.

В 1978 году Э.М. Щагина избрали деканом исторического факультета. Двумя годами позже я был избран секретарем партийной организации истфака. Работали, как говорится, рука об руку. Однако спокойной жизни не получилось. Э.М. Щагин решил расформировать кафедру марксизма-ленинизма, существовавшую на истфаке в течение десяти лет. Причина была одна: кафедра, как убежденно высказывался на ученых советах и партсобраниях декан, несостоятельна в научном плане, поскольку объединяет преподавателей близких, но разных специальностей, кафедра аморфна и не может должным образом обеспечить не только соответствующую специализацию студентов, но и уровень общих лекционных курсов. Споры кипели жаркие. Припомнили и слова Щагина о том, что нет такой науки марксизм-ленинизм, а есть история КПСС, истмат и диамат, политэкономия.