Мы – Виражи!

– Я придумал вам псевдоним: леди Атланта.

– Ну-у-у… – бабушка опустила палец и отвернулась, стараясь не подавать виду, что псевдоним пришёлся ей по душе.

– А мы с Викки будем дуэтом клоунов – Ви́ра и Ма́йна[29], – закончил карлик, подмигнув напарнице.

Виражи притихли. Они примеряли на себя новые имена, как примеряют одежду. И им эти обновки нравились. Бабушка Роза расправила плечи. Папа снял очки и улыбнулся маме, которая чуть вздёрнула нос. Даже Ломик приободрился. Бабушка хотела было похвалить карлика, но не успела.

Из медальона появился прапрадед. Он торжественно хлопнул в ладоши и, сияя, как рождественская звезда на ёлке, объявил:

– Что ж, вот теперь цирк Виражей готов к шоу! Splendido![30]

<p>Глава 29</p><p>Что у Жако за ухом?</p>

На улицах города было полно народу. Викки поёжилась, разглядывая людей из окна. Кто из них придёт на представление? Будут ли смеяться репризам[31]

, которые они с Усиком придумали? А если освищут?

Папа сбавил скорость. Он опустил стекло и ехал, разглядывая улицы. Наконец машина остановилась перед большим старинным зданием: стройные колонны подпирали аккуратный балкон, по бокам виднелись две круглые островерхие башенки, высокие тройные окна были украшены замысловатыми пилястрами. А вместо крыши у здания был купол. Именно сюда велел им приехать прапра.

Папа остановил машину и вышел. За ним последовали остальные.

Вблизи здание выглядело обветшалым. Побелка на стенах облупилась, сеточка трещин покрывала колонны, а одно из окон нижнего этажа было и вовсе заколочено фанерой.

– И мы должны выступать здесь? – с нажимом спросила бабушка.

– Н-да-а-а… – задумчиво протянул папа. – По-моему, это какой-то памятник архитектуры.

– Он хотя бы открыт, этот памятник? – язвительно поинтересовалась Викки.

– Acqua in bocca![32] – глухо приказал прапрадед из маминого медальона. – Идите и договоритесь с директором о выступлении через три дня.

Все поднялись по старым потрескавшимся ступеням. Папа с трудом открыл дверь. Казалось, ею не пользовались много лет – так отчаянно дверь скрипела. Папа придержал её, пропуская внутрь Усика и родных, а потом быстро нырнул следом за ними.

Они остановились, глядя по сторонам. Когда-то здесь всё было шикарно. А теперь о былом величии напоминали старые бордовые портьеры, изъеденные молью, потёртая позолота на перилах лестницы да линялый ковёр, лежащий на её ступенях.

– О! Un panorama decadente![33] – проворчал призрак и вдруг прошептал дрожащим голосом: – Ты здесь…

Он завис на площадке, от которой расходились в стороны две лестницы, ведущие на второй этаж. Гектор Фортунатос тускло мерцал. Он смотрел на портрет в позолоченной раме, висевший на стене. Портрет покрылся толстым слоем пыли. Но даже пыль не могла спрятать красоты женщины, изображённой на холсте. Её светлые волнистые волосы были собраны на затылке, голубые глаза смотрели весело и нежно, губы замерли в лукавой полуулыбке. На плече у женщины сидел белый голубь. Он склонил клюв к её уху, словно шептал что-то…

– Кто она? Ты её знаешь? – папа не оставлял попыток выяснить хоть что-нибудь о прошлом своего предка.

Гектор Фортунатос промолчал. Он протяжно вздохнул и легко проскользнул сквозь потолок.

– Отлично! – бабушка Роза хлопнула себя по бокам. – И что нам теперь делать?

– Попробуем найти директора, – сказал папа и первым ступил на лестницу.

– А как же прапрадедушка? – спросила Малинка.

Ей было неуютно в этом старом мрачном доме. Казалось, давняя тайна нависла над ним грозовой тучей, заслонив солнечный свет.

– Не пропадёт, – ответила бабушка Роза. – Идём!

Малинка по старой привычке потянулась к руке Ломика и даже нащупала его пальцы. Но тот нарочно убежал вперёд. Мама и папа, заметив это, переглянулись. Вот уже не один вечер они тихонько шептались, пытаясь понять, какая кошка пробежала между близнецами.

Мама обняла Малинку за плечи:

– Я рядом, родная.

– Смелей! – приободрил её папа.

Все поднялись на второй этаж. Пахло пылью и затхлостью, словно здесь давно не открывали окон. Словно здание это, как старая ненужная шкатулка, было запрятано в душном чулане. В просторном коридоре стояли старомодные диванчики на изогнутых ножках. Их бархатные сиденья давно протёрлись.

– Куда дальше? – спросила мама.

Впереди коридор раздваивался. В обоих ответвлениях было темно, и они казались тоннелями, по которым плутают заблудшие души.

– Не знаю, – папа пожал плечами.

– Пойдём направо, – решила за всех Викки.

Она первой шагнула в коридор и взвыла от ужаса, когда сквозь стену просочился Гектор Фортунатос.

– Я чуть от страха не умерла! – закричала Викки. – Нельзя так людей пугать!

Призрак не ответил. Тихий, задумчивый, он прошёл сквозь неё и молча втянулся в мамин медальон, как джинн – в лампу.

– Что с ним? – удивилась мама.

Никто не успел ответить. В конце коридора открылась дверь, и в темноте появился яркий прямоугольник света. Чей-то голос крикнул, стараясь казаться грозным:

– Эй! Кто здесь? Я вызову полицию!

– Погодите! Мы к вам по делу! – папа поспешил вперёд, остальные – за ним.

Ломик шёл последним, чтобы Малинка не взяла его за руку.

– По делу?