«Мы жили обычной жизнью?» Семья в Берлине в 30–40-е г.г. ХХ века

Еда была достаточно простая, но не однообразная, обычно 3–4-разовая. Утром подавали молоко, различные бутерброды, кофе. Вечерний стол напоминал утренний, иногда подавались сладкие или овощные горячие блюда. Практически в каждой семье традиционными напитками были кофе для взрослых и молоко для детей. Мясо на обед даже в буржуазных семьях среднего достатка ели обычно в воскресенье[104], в будни чередовались овощи и рыба, обильным стол бывал по праздникам. В выходные мать также старалась приготовить или заказать кухарке что-нибудь особенное в качестве главного мясного блюда или десерта, особенно любимого младшими членами семьи. По потреблению мяса и яиц в 30-е гг. Германия отставала от других развитых стран Европы: 51,7 кг мяса на человека в год в 1929 г. оставались недосягаемы в еще в последнем мирном 1938 г. (48,6 кг), но по сравнению с кризисным 1930 годом (43,5 кг) это воспринималось как свидетельство улучшения рациона питания[105]

. Покупательная способность среднестатистического немца даже в столице еще в 1937 г была по-прежнему ниже уровня 1928 г. и только 1939 г. принес существенные сдвиги в лучшую сторону[106].

Если посмотреть на индекс цен в Берлине с 1925 по 1944 гг., взяв показатели 1913/14 гг. за 100[107]

, то мы увидим интересную картину: цены на продукты питания достигают максимума (150) в 1927–29 гг., затем начинают плавно снижаться, минимум был пройден в 1933 г. (109) и до войны они держатся практически на одном уровне, чтобы затем вновь начать расти. Вероятно, это связано как с последствиями сельскохозяйственного кризиса, так и с медленным повышением покупательной способности населения после ликвидации безработицы.

Если обратиться к показателям розничных цен на отдельные продукты питания, то в соответствии с чрезвычайно подробными сведениями, приведенными в справочнике «Берлин в цифрах»[108], цены на мясо и рыбу с 1925 по 1942 гг. оставались на одном уровне или немного снизились, то же самое можно сказать о молоке, хлебе, макаронах, яйцах, овощах и фруктах. Подорожали ближе к началу войны только продукты длительного срока хранения: соль, сахар, а также из жиров — маргарин. Ни в воспоминаниях, ни в устных рассказах берлинцы из средних слоев не вспоминают ни о роскоши, ни о каких-то существенных ограничениях в продуктах и питании в 30-е годы, напротив, с воодушевлением описывают традиционные сытные мясные и сладкие блюда на Рождество, воскресные свежие булочки на завтрак и семейные обеды дома, изредка — в кафе и ресторанах, где детей в летнее время баловали мороженым[109]

. Кофе, коньяк и сигары подавались хозяйкой дома гостям-мужчинам, а для приятельниц обычно был наготове сладкий стол и неизменная чашка кофе[110]. Кстати, готовила в семье обычно все же жена-хозяйка, лишь наиболее обеспеченные нанимали кухарку. Однако хозяйке в большинстве случаев помогала приходящая хотя бы несколько раз в неделю домработница, часто не немецкой национальности.

Показателем благополучия могут служить и накопления населения в берлинских сберегательных кассах[111]

. Они, как зеркало, отражают общие тенденции экономического развития: после спада 1930–31 гг., когда выплаты сберкасс даже превысили приход, вклады держались на низком уровне до середины 1933 г., позже наметился плавный подъем, равномерно длившийся до 1939 г. С начала войны и до 1941 г. общая сумма вкладов увеличивается почти вдвое!

Как питание, так и одежда в семьях среднего слоя в начале 30-х гг. не имели как признаков особой роскоши, так и недостатка. Конечно же, мать имела пару вечерних и праздничных платьев, отец — выходные костюмы, но дети были одеты в соответствии с представлениями того времени — скорее функционально, слабостью родителей были нарядные платьица и беленькие носочки девочек и традиционные матросские костюмы мальчиков. Лучшие наряды одевали по воскресеньям. Часто мать или служанка сами шили детскую одежду, белье[112], не было исключением и перешитое из старого, старшие передавали верхнюю одежду и праздничные наряды младшим, во всяком случае, одежду практически не выбрасывали. Обувь была кожаной, ее берегли и тоже по возможности передавали братьям и сестрам. За порчу одежды или грязь детей могли наказать. В женских журналах («Женский листок», «Дама», «Практичная женская и детская мода», «Женщина», «Католическая женщина», «Берлинская домохозяйка» и т. п.) обязательно присутствовали страницы, посвященные домоводству, пошиву одежды своими руками.