На арене со львами

Значит, он сам: ведь это он бездействовал, и не собирался действовать даже сейчас, поднимаясь по ступенькам. Он долго разглядывал тусклую полоску света. Она лежала на полу, словно вычерченная чьей-то твердой рукой, барьер, предупреждение, и он знал: если эту полоску переступить и пройти дальше, в хорошо знакомую ему комнату для гостей в конце коридора, он может уже никогда не вернуться назад. Его толкали на решение, и он ничуть не сомневался, что именно он сделает, когда оно созреет в нем. Он опять возьмет свое, как брал всегда.

Морган поднялся по лестнице, взялся за дверную ручку, отворил дверь, вошел и притворил дверь за собой. Свет падал от лампочки возле окна; кровать оставалась в тени. Она была пуста — Кэти сидела на диванчике, у самой кромки яркого круга света.

— Я ждала,— сказала она.— Долго ждала.

— Нам будет трудно.

— А что не трудно?

— Проще было сюда не входить. Знать, что ты ждешь меня, знать, что я хочу войти, и не входить — вот это было легко.

— Для меня не легко.

Она встала. На ней был длинный халат; как он узнал потом, она всегда такой носила — никогда не надевала кокетливых вещиц.

— Ждать и знать гораздо легче, чем то, что нам предстоит,— сказал он.— Я ведь, сама понимаешь, зашел сюда не на один сегодняшний вечер.

— Еще этого не хватало!

— И мы с тобой не затеваем тайную интрижку на краткое время, пока не надоест. Ты это тоже знаешь.

— Может, хватит уже пересказывать мне все, что я знаю.

Она сделала к нему несколько шагов, протянула руку, погасила свет.

— Приходилось ли тебе когда-нибудь мечтать,— спросил Морган,— о чем-то тебе предначертанном и прекрасном, о том, что ты хотела бы совершить?

— Да.

— Мне поэтому было так легко не входить. Прекрасным, идеально чистым видением было представлять себе, как я вхожу.

— Вот потому я и считала, что ты никогда не войдешь. Я тебя знаю, Рич, давно знаю. Тебе не хотелось признавать, что в жизни нет ничего чистого.

— Да,— сказал Морган.— Все теперь так сложно.

В темноте они прильнули друг к другу. Он заключил ее в объятия, они подошли к окну и взглянули вдаль, на осенние поля, серебристые в лунном свете. Где-то в глубине дома раздался стук затворяемой двери. Морган смежил глаза, припал лицом к волосам Кэти, увидел внутренним взором, словно то было озарение, презрительно сжатые губы Энн, красные буквы рекламы, светящиеся в ночи: ЦЫПЛЯТА И БИФШТЕКСЫ — ЛУЧШИЙ ОБЕД, прелестные длинные, загорелые ноги, блики огня из камина на лице Андерсона…

— Может, это было, как на телевидении,— сказал Гласс.

Они остановились на лужайке, под деревом. Возле дома расхаживали какие-то люди. У подъезда ожидал роскошный лимузин губернатора. Кроме тускло освещенного окна Кэти, в доме загорелись еще окна.

— Я хотел сказать,— пояснил Гласс, обводя их взглядом,— что на телевидении выигрышную роль получают только счастливчики. Перед камерой они выглядят неповторимо, надеюсь, вы меня понимаете? И, может, Андерсон был именно таков. Вроде доктора Килдара. Или Перри Мейсона. Всякий судит о подобном человеке на свой манер. Но стоит ему выйти из роли, дело его пропащее. Люди, которые видели Андерсона именно таким, ни на что другое глядеть не станут.

— Но они могут переключиться на другую программу,— сказал Морган.— А вот тому, кто играет роль, деться уже некуда.

ГАЗЕТЧИК II

Они прошли по лужайке к дому. Из дверей им навстречу вышел губернатор с женой, следом — Мэтт Грант.

— А, Рич,— обрадовался Мэтт.— Хорошо, что вы уже здесь.— Он подождал, пока Морган поднялся по ступеням.— Еду в машине губернатора,— шепнул оп, потом снова повысил голос: — Вам просили передать, чтобы вы позвонили в редакцию Келлеру. А с Дэнни вы разминулись — он только что уехал со Спроком и Берджером. Сказали, что, наверно, увидятся с вами в самолете в восемь тридцать.

Морган с неприязнью вспомнил о рыжей стюардессе и взглянул на часы. Половина седьмого. Если лететь этим самолетом, надо торопиться.

— Кэти уже попрощалась с губернатором и теперь разговаривает с Данном наверху,— сказал Мэтт.— Она хотела, чтобы вы к ней зашли до отъезда.

Перед Морганом, источая благодушие, воздвигся губернатор.

— Хотел вам сказать, мистер Морган, что ваш родной штат гордится вами. Мы тут читаем все, что вы пишете, ни строчки не пропускаем. Другое дело, что не всегда соглашаемся.

— Еще бы,— ответил Морган.— Спасибо на добром слове.

— Заходите в гости, раз уж вы в наших краях.— Губернатор подмигнул.— Глядишь, еще и материалец для газеты вам подкину.

Из-за плеча губернатора выглядывало довольное лицо Мэтта.

— Мне, сэр, надо сегодня же вернуться в Вашингтон. Вот если опоздаю на самолет, тогда, пожалуй, поймаю вас на слове.

— Милости просим, в любое время. Ну, едем, Элис Мэй,— губернатор подхватил под руку жену.— Надо засветло переправиться на тот берег. Всех вас рады будем видеть у себя.

Мэтт еще раз пожал Моргану руку, шепнул торопливо:

— Буду благодарен за любую поддержку.

Потом он обменялся рукопожатием с Кэрли Лейтоном, хлопнул по плечу Гласса, протянул руку Адаму.

— В сенате скучно стало, с тех пор как вас там не видно.

Адам кивнул:

— Воображаю.