На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

Следует отметить, что освоение русским земледельческим населением приречных участков в ордынскую эпоху проходило параллельно с хозяйственным использованием кочевым населением ордынских улусов степных участков речных водоразделов. Такое разделение хозяйственной деятельности по ландшафтному признаку позволяло поддерживать в целом малоконфликтные отношения между различными этническими общинами региона[680]. Северная граница половецких (позднее ордынских) кочевий являлась достаточно стабильной на протяжении XII–XIV вв. и проходила на правобережье Дона от среднего течения р. Оскол к р. Дон несколько южнее Тихой Сосны. К востоку от Дона ордынские кочевья занимали лесостепные районы междуречья Битюга и Савалы, а также степные участки Прихоперья.

Значительную роль в процессе заселения русскими земледельческими общинами бассейна Дона сыграло и вхождение Среднего Подонья в административно-территориальную систему Улуса Джучи. Данный фактор обеспечивал относительно стабильную и безопасную жизнь переселенцев, а также давал дополнительные возможности для реализации излишков сельскохозяйственного производства.

Особенностью поселенческой структуры Верхнего и Среднего Подонья в золотоордынскую эпоху является незначительное количество на этой территории укрепленных населенных пунктов (городищ), которые могли бы являться административными и экономическими центрами для сельской округи. Ряд древнерусских городищ (Семилукское, Ключевское, Романовское, Архангельское, Долговское, Стрешневское), функционировавших на территории вышеуказанного региона в домонгольскую эпоху, прекращают свое существование во второй половине XIII в. Исключение составляют Лавский археологический комплекс и позднее г. Елец, структурно объединявшие около 50 селищ, расположенных преимущественно на левобережье р. Быстрая Сосна, в междуречье Воргла и Пальны[681], также древнерусское поселение Устье-3, вероятно являвшееся административным центром для русских поселений ближайшей сельской округи.

Поэтому преобладающей поселенческой моделью для указанного региона являлось образование малодворными, небольшими по площади (от 0,1 до 1 га) селищами хуторского типа локальных групп, являвшихся территориальными общинами. Эти общины образовывали, в свою очередь, так называемые «кусты» и более крупные группы концентрации памятников (ГКП)[682], являвшиеся, вероятно, административно-фискальными единицами (сотнями) в составе ордынских улусов. Центрами административного управления на этих территориях являлись, по всей видимости, наиболее крупные неукрепленные поселения, являвшиеся одновременно и торгово-ремесленными центрами.

К таким поселениям можно отнести в первую очередь селище Каменное (на р. Матыра), расцвет которого приходится на вторую половину XIII–XIV в., а также Шиловское поселение, располагавшееся в нижнем течении р. Воронеж[683].

О достаточно интенсивных этнокультурных и торговых контактах местного земледельческого населения с жителями ордынских улусов свидетельствуют археологические находки на территории древнерусских поселений, расположенных в бассейнах Дона и его притоков. Так, на центральной усадьбе селища Каменное (на р. Матыра) были обнаружены фрагменты поливной ордынской керамики, тюркские наременные накладки и украшения ордынского круга древностей[684]. Культурный слой Шиловского поселения, располагавшегося в нижнем течении р. Воронеж, также насыщен предметами ордынского производства – керамикой, монетами, украшениями, чугунными котлами и оружием[685].

Следует отметить, что данные находки могут служить свидетельством не только экономических связей, но и быть маркером совместного проживания на вышеуказанных поселениях как славянского, так и тюркоязычного населения, а также представителей ордынского служилого чиновничества. О достаточном наличии таковых на территории Среднего Подонья (Червленого Яра) в первой половине XIV в. свидетельствуют тексты грамот московских митрополитов Феогноста и Алексия, обращенных не только к служителям Русской православной церкви («…къ игуменомъ и къ попомъ…»), но также к сотникам, боярам и баскакам, по всей вероятности осуществлявших административное управление общинами оседлого населения Червленого Яра[686].

Несколько иная структура расселения во второй половине XIII–XIV в. сложилась в междуречье Днепра и Дона. После монгольского нашествия южные, лесостепные районы Киевского и Черниговского княжеств, а также территория Переяславской земли входят в состав ордынских улусов.