На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

Прохождение монгольских туменов по территории Среднего Поднепровья в 1239–1240 гг. нанесло региону значительный демографический и материальный урон. Вместе с тем, как показывают результаты археологических исследований региона, проведенные в 60—70-х гг. XX в. В.О. Довженком, большинство древнерусских поселений Киевщины, в различной степени пострадавших в результате нашествия, были в достаточно короткие сроки восстановлены и продолжали функционировать вплоть до конца XIV – начала XV в.[687] Такие города на р. Рось, как Корсунь, Канев, Треполь и др., не прекращали своего существования вплоть до конца XV в.[688]

Аналогичным образом, несмотря на ряд неблагоприятных военно-политических и экономических факторов рубежа XIII–XIV вв. (междоусобной войны в Улусе Джучи[689], временного упадка торговли по Днепровско-Черноморскому торговому маршруту), Киевская земля продолжала сохранять статус одного из наиболее густо заселенных и урбанизированных регионов Древней Руси и в период ордынского владычества.

Данные, полученные в результате археологических исследований территории Среднего Поднепровья, отмечают достаточно плотное заселение Киевщины во второй половине XIII–XIV в., а также продвижение славянского населения в сторону Степи[690]. Согласно данным «Списка русских городов дальних и ближних», городскую округу Киева в конце XIV – начале XV в. составляли многочисленные населенные пункты, включавшие в себя города Мирославлицы, Белгород, Василев, Чернгород, Вышгород, Остреченский[691]. С большой долей вероятности можно предположить их существование и в более ранний период. Плотной заселенности региона способствовала как военно-политическая стабильность на протяжении большей части XIV в., так и прохождение через эти земли ряда сухопутных и речных торговых маршрутов.

Включение земель Переяславского княжества в территориальную структуру Золотой Орды не вызвало значительной трансформации поселенческой структуры в междуречье Трубежа и Сулы. Большая часть древнерусских городищ в бассейне Сулы, возникших еще в домонгольское время, продолжают свое существование и в ордынскую эпоху. Согласно результатам археологических исследований, многие переяславские городища, располагавшиеся в бассейнах Сулы и Псёла, после монгольского нашествия утратили функции оборонительных пунктов, однако сохранились в качестве селищ в период ордынского владычества[692].

Некоторое представление о структуре административного управления данным регионом в золотоордынскую эпоху может дать рассмотрение трех групп древнерусских памятников, расположенных в лесостепных районах Посулья, а также в среднем и нижнем течении рек Ворсклы и Псёла.

Первая группа поселений, в среднем течении Сулы, представляет собой плотно заселенный земледельческим населением район, находившийся под административным управлением ордынских чиновников. О присутствии на территории этих населенных пунктов представителей ордынской администрации свидетельствует находка бронзовой пайцзы в районе Лубен[693].

Вторая группа древнерусских поселений локализуется в нижнем течении Псёла и Ворсклы, находясь в непосредственной близости от ордынских кочевий и населенных пунктов[694]. По всей вероятности, административным центром этого района могло являться крупное ордынское поселение в устье Ворсклы. О важном значении этого населенного пункта свидетельствует располагавшийся рядом с ним ордынский некрополь с двумя мавзолеями, в которых были захоронены представители кочевой аристократии, принявшие ислам. Находка на территории поселения обломка серебряной пайцзы дает основание говорить о нем как о месте проживания представителей ордынских чиновников, осуществлявших административный контроль над округом[695].

Концентрация земледельческих поселений в среднем течении Ворсклы, рядом с местами расположения древнерусских летописных городов Глиницы, Бельска и Полтавы (Лтавы, Олтавы), представляет третью группу памятников, располагавшихся на землях бывшего Переяславского княжества в ордынскую эпоху. Археологические находки бронзовой пайцзы, грунтового кочевнического некрополя и клада джучидских монет в окрестностях Полтавы (Лтавы)[696] позволяют локализовать данный населенный пункт как административный и экономический центр района.

Во второй половине XIV в. административный центр земель, находившихся под фактическим контролем беклярбека Мамая, переносится в город Шехр-ал-Джедид на Великих Кучугурах (район современного Запорожья). В это же время на Северском Донце и в Приазовье появляются крупные городские центры у Маяков, Ляпинской балки, Райгородка и Лисичанска со смешанным русско-ордынским населением[697].