На Кавказском фронте Первой мировой. Воспоминания капитана 155-го пехотного Кубинского полка.1914–1917

Вскоре после падения Карса был заключен мир, по которому Россия приобрела большую площадь турецкой территории, прилегающей к Закавказью, вместе с крепостью Карс. За отличия в делах против неприятеля в войну 1877–1878 годов полк был награжден четырьмя Георгиевскими знаменами и двумя серебряными трубами (с надписью «За Деве-Бойну»).

Из офицерского состава орденом Святого Георгия были пожалованы командир полка князь Ашираджиби, поручики Микеладзе и Магалов.

За Русско-японскую войну 8-я рота Кубинского полка была в составе Свободного батальона 34-й дивизии и отправлена на Дальний Восток. Рота участвовала в нескольких боях. Ее командир капитан Шимановский был награжден орденом Святого Георгия. По окончании войны рота вернулась в полк.

Потери полка исчислялись за всю войну около 100 человек убитыми и около 300 ранеными. Особенную убыль в личном составе понес полк от эпидемии тифа – эта цифра к концу войны достигла более 900 человек.

После войны полк простоял, за исключением нескольких кратковременных командировок, около 25 лет в крепости Карс.

За несколько (8–9) лет до Великой войны полк был переведен в местечко Сарыкамыш Карской области в 25–30 верстах от границы. Вся 39-я дивизия содержалась в усиленно-мирном составе. Причем срок Сарыкамышского гарнизона назначен был восьмичасовым, а для всей дивизии трехдневным.

Часть IНачало войны и ее первый период с 19 октября до первых чисел ноября 1914 года: Кеприкейская операция

Обстановка перед войной

Еще за несколько лет до начала Великой войны можно было предположить о каких-то грядущих крупных событиях. Частые поверочные мобилизации, задержка увольняемых в запас, призыв запасных на повторные сборы хотя и не вносили существенных перемен в полковую жизнь, но все же были характерны.

Надо заметить, что местечко Сарыкамыш принадлежало к числу так называемых глухих стоянок, а продолжительная и суровая зима часто отрывала его от остального света. Но зато летом Сарыкамыш оживал: сначала дивизионные, затем корпусные и подвижные сборы меняли однообразную жизнь до начала осени.

То же самое ожидалось и в 1914 году. Но вдруг прогремел сараевский выстрел,[2] и с этим звуком все насторожилось. Несомненно, события были не за горами, но время и масштаб их трудно было определить. 15 августа (старый стиль) спешно были вызваны в Тифлис офицеры Генерального штаба, прибывшие несколько дней тому назад в Сарыкамыш для полевой поездки, и, кроме того, было приказано всем частям, направляющимся на подвижные сборы, вернуться в свои штаб-квартиры.

В ночь с 16 на 17 августа (в два часа ночи) командир полка полковник Волошин-Петриченко[3] вызвал офицеров в полковую канцелярию и объявил приказ о начале мобилизации. Через день нам стало известно, что мобилизация объявлена общей, то есть на всю Российскую империю, а еще через день мы узнали, что Германия считает себя с Россией в состоянии войны.[4] Приведя себя в полную боевую готовность, полки (Кубинский и Елисаветпольский)[5] должны были оставаться на местах и ждать дальнейших распоряжений.

События разрастались все дальше и дальше. Нам стало известно о выступлении против нас Австро-Венгрии, а также о выступлении Франции и Англии против центральных держав. Наша соседка Турция пока оставалась нейтральной, но она также была на положении мобилизации, и столкновение с ней было лишь вопросом ближайшего времени.

Какими же силами располагали мы и наш будущий противник, то есть Турция? В распоряжении Кавказского военного округа имелось три корпуса (1, 2 и 3-й Кавказские корпуса), которые по мобилизации должны были выделить кадры на формирования 4-го корпуса. Эти корпуса на случай военных действий с Турцией предназначались, так сказать, для первоначальных операций. Несомненно, что решающий ход в событиях должны были сыграть корпуса, имеющиеся подойти с юга и из центра России. План войны с Турцией был у нас чисто активного характера, то есть продвижение в глубь страны неприятеля с целью захвата его важных стратегических пунктов.

Что же касается Турции, то она располагала в ближайших к нам вилайетах тремя корпусами (9, 10 и 11-й). В сравнительно небольшой срок эти силы могли быть удвоены, а в дальнейшем мы должны были рассчитывать иметь против себя до девяти корпусов. Конечно, этими корпусами все силы турок не исчерпывались, так как призванные низам и редиф (запас и ополчения)[6] значительно бы увеличили еще численность их войск.

Словом, по предположению нашего командования, турецкая армия хотя и не принадлежала к числу первоклассных армий, но с ее силами во всяком случае пришлось бы нам считаться, и даже очень.