На огневых рубежах. Артиллерия Красной армии в Курской битве

Известно, что практически не покидали войска заместитель Верховного главнокомандующего Маршал Советского Союза Г.К. Жуков и начальник Генерального штаба Красной армии Маршал Советского Союза А.М. Василевский. Документы свидетельствуют о том, что они продолжали работу с командующими фронтами и армиями, а также нередко с командирами корпусов и дивизий[6]. В конце июня Верховный главнокомандующий Маршал Советского Союза И.В. Сталин распорядился, чтобы начальник Генерального штаба Красной армии вплотную занялся подготовкой войск Воронежского фронта генерала армии Н.Ф. Ватутина, а его заместитель оставался на орловском направлении для координации действий Центрального, Брянского (командующий генерал-полковник М.М. Попов, член Военного совета – генерал-лейтенант Л.З. Мехлис, начальник штаба – генерал-лейтенант Л.М. Сандалов) и Западного (командующий – генерал-полковник В.Д. Соколовский, член Военного совета – генерал-лейтенант Н.А. Булганин, начальник штаба – генерал-полковник А.П. Покровский) фронтов.

Примерно в это же время германское командование готовило большое совещание. В ставку «Вольфсшансе» («Волчье логово». – В.И.) в Восточной Пруссии потянулись самолеты с командующими объединениями, командирами корпусов вермахта и люфтваффе, принимающими участие в операции с кодовым названием «Цитадель». На этом совещании, как потом выяснилось, состоявшемся 1 июля, с докладом выступил А. Гитлер. Он сообщил окончательное решение верховного главнокомандующего – 5 июля начать операцию «Цитадель». Кроме того, Гитлер заявил, что операция «Цитадель» будет иметь не только военное, но и политическое значение: поможет Германии удержать союзников и расстроить планы западных держав по созданию второго фронта, положительно скажется на внутреннем положении Третьего рейха

[7].

В рассматриваемое время войска Центрального фронта генерала армии К.К. Рокоссовского имели задачу оборонять полосу от Туровца до Гапоново, а Воронежского фронта генерала армии Н.Ф. Ватутина, – от Гапоново до Волчанска.

Схема 1. План действия германских войск в соответствии с оперативным приказом № 6 ОКХ от 15 апреля 1943 г.

Схема 2. Курская битва. Оборонительная операция 5—3 июля 1943 г.

Военный совет Центрального фронта наиболее вероятным направлением действий главных сил противника считал Поныри, Курск, а вспомогательными – Малоархангельск и Гнилец. Поэтому командующий войсками фронта решил сосредоточить основные силы фронта на правом крыле. Правофланговым армиям были нарезаны более узкие полосы обороны: 48-й армии – 38 км и 13-й – 32 км. В других армиях эти полосы были в два-три раза шире. Поэтому в полосе обороны 48, 13 и 70-й армий было сосредоточено, с учетом второго эшелона и резервов фронта, 109 из 135 артиллерийских полков наземной артиллерии, которые имели в своем составе 70 % всех орудий и минометов фронта и 85 % всей артиллерии РГК[8]

.

При этом решительное массирование сил и средств на направлении ожидаемого удара противника позволило создать в полосе 13-й армии (32 км) высокие плотности – до 92 орудий и минометов, из них более 30 орудий противотанковой артиллерии, и около 9 танков на 1 км фронта.

Военный совет Воронежского фронта определил, что наступление противника может быть в направлениях Белгород, Обоянь; Белгород, Короча; Волчанск, Новый Оскол[9]. Поэтому основные силы было решено сосредоточить в центре и на левом крыле фронта. Заметим, что в отличие от Центрального фронта армии первого эшелона получили широкие полосы обороны. Однако и здесь, в полосе 6-й и 7-й гвардейских армий, плотность противотанковой артиллерии составила 15,6 орудия на 1 км фронта, а с учетом средств, расположенных во втором эшелоне фронта, – до 30 орудий на 1 км фронта[10]. Сравнительные данные по средним плотностям в тактической зоне обороны приводятся в «Сборнике материалов по изучению опыта войны», опубликованном в 1944 г.

Как свидетельствуют документы, фронты имели оперативное построение в два эшелона. При этом впервые в истории Великой Отечественной войны второй эшелон составляли танковые армии. Кроме вторых эшелонов фронты имели резервы – общевойсковые, противотанковые, инженерные и др. Так, генерал армии С.М. Штеменко, являвшийся в рассматриваемое время начальником Оперативного управления Генерального штаба Красной армии, в мемуарах указывал, что благодаря неуклонному наращиванию производства вооружения к этому времени появилась возможность создать его запасы и, соответственно, использовать их для оснащения крупных резервных формирований[11].