На передовой закона. Истории полицейского о том, какова цена вашей безопасности

Автомобилей на всех не хватило, поэтому два констебля будут патрулировать город пешком. Все совсем не так, как показывают в американских фильмах. Копы не используют свои машины, чтобы преграждать путь автомобилям подозреваемых. Они также не могут разбить машину, а потом пересесть в другую как ни в чем не бывало. Ой, смотри, мы еще одну машину разбили! Ну, мы ведь не зря это сделали. В Службе столичной полиции каждый автомобиль на вес золота. У нас нет автопарка с сотнями машин, которые можно использовать по своему усмотрению. В нашем боро должно быть восемь автомобилей. Минимум два обычно сломаны или находятся в ремонте, один зарезервирована для инспектора и еще один для сержантов. Получается, что в итоге остается около пяти штук, из которых мы можем выбирать. Ты помял машину? Поцарапал? Проколол шину? Идешь пешком. К тому же именно тебе придется отчитываться перед местным заведующим автопарком. А еще ты получишь пометку на полицейском водительском удостоверении.

Опытные водители клювом не щелкают. У каждого есть любимый автомобиль, и именно поэтому я сижу в дальнем конце комнаты у самого выхода. Как только сержанты закончат, я побегу во двор и займу свою машину. Я не собираюсь опять всю смену мучиться без кондиционера.

Сейчас мне двадцать семь. Моя жизнь представляет собой череду восьмичасовых смен, которые сливаются в одну. Периодически мы с коллегами ходим выпить. Я явно пью слишком много. Выходные ничего для меня не значат, потому что из пяти уик-эндов в месяц три я работаю. Я регулярно говорю «оставайтесь на местах» и «принято» друзьям и знакомым и никогда не рассказываю родителям о тяжелых вызовах. Я молода, хорошо зарабатываю и работаю в одном из лучших мест Лондона. Мне до сих пор не надоело быть полицейским.

Я в полиции больше трех лет. Работаю и живу по сменам. Использую рабочий жаргон в разговорах с близкими. Мне чертовски нравится моя работа.

Я уже отчеркнула вчерашние записи и написала сегодняшнюю дату. Сегодня дежурю в вечернюю смену, то есть с 13:00 до 22:00. Я жду, когда назовут мой номер, и записываю свой позывной: «Браво Экс-Рей 21». Затем записываю номер на погонах своего оператора на сегодня: «522 Би Экс». Я не узнаю его и оглядываю присутствующих. Новый парень поднимает руку, и я устремляю на него взгляд. Затем он указывает на свое плечо и подмигивает мне. Не думаю, что мне когда-либо подмигивали без сексуального подтекста, и этот раз ничем не отличается. Хотя парень новенький, он не стажер. Его перевели к нам примерно неделю назад из другого боро. Я уже кое-что слышала о нем: когда кто-то переходит из другого боро, слухов не избежать. Обычно такие люди сразу попадают под подозрение. Полицейские вообще народ подозрительный.

Я предпочитаю не верить слухам и самостоятельно формировать мнение о людях. Не знаю, сколько лет он работает в полиции, но, вероятно, мне удастся это выяснить. Как только собрание заканчивается, я встаю и смотрю на новенького, который тоже поднялся.

– Встретимся во дворе, – говорю я. Это утверждение, а не вопрос.

Не дожидаясь ответа, я поворачиваюсь и бегу по коридору, притормозив лишь для того, чтобы захватить вещмешок. Чувствуя, что другие водители у меня на хвосте, я выбегаю на забетонированную парковку и ищу глазами нужный автомобиль. Я вижу, что он стоит в дальнем конце парковки за автозаком, и улыбаюсь, понимая, что он пуст. Успела. Подбегаю к нему и бросаю вещи в багажник, который оставляю открытым для моего оператора. Меня совсем не беспокоит, что автомобиль заблокирован на стоянке. Во время пересменки машины на заднем дворе активно перемещаются, и сейчас происходит то же самое. Любой, кто бросает машину за пределами официальной парковки, должен оставить в ней ключи, чтобы ее могли переставить. У всех маркированных полицейских автомобилей внутри есть ключ, и я знаю, что смогу переставить их, если потребуется.

– Черт, Элис, как так! – восклицает Ральф. Он стоит посреди парковки, уперев руки на бедра. – Я хотел ее взять.

– Кто не успел, тот опоздал, – отвечаю я, мило улыбаясь. Он поворачивается и мчится к другой свободной машине.

Я открываю бардачок и достаю журнал. Каждый раз, когда садишься за руль полицейского автомобиля, ты обязан сделать запись в журнале. Но прежде чем начать писать, я бегло осматриваю автомобиль. Изучаю перечень существующих повреждений, чтобы убедиться, что новых не появилось. О каждом таком повреждении необходимо сообщать сержанту, заведующему автопарком. Желательно делать это на том же месте, где автомобиль был поврежден. К сожалению, множество полицейских портят машины и не докладывают об этом. Если я внесу в журнал свои данные, не осмотрев автомобиль, меня могут несправедливо обвинить в его порче. Так нас побуждают быть более ответственными, однако подобное отношение заставляет думать, что мы не заслуживаем доверия.