На передовой закона. Истории полицейского о том, какова цена вашей безопасности

Он молчит, и я смотрю на него, желая удостовериться, что он меня слышал. Я вижу лишь его затылок, поскольку его лицо повернуто к окну. Он все еще грызет ноготь, и звук, который издает при этом, сводит меня с ума. Затем, завершив свое дело, он открывает окно и сплевывает ноготь на улицу. Теперь я уже не сдерживаю своего отвращения. Я таращусь на него с открытым ртом, и на моем лице отражается неприкрытый ужас. Он этого не замечает.

– Понимаешь, просто захотелось сменить обстановку.

До меня доходит, что он отвечает на мой предыдущий вопрос, и я с трудом вспоминаю, о чем спросила. И нет, я этого не понимаю. Люди не переходят из боро в боро, если им просто хочется перемен. Он точно что-то скрывает. Мы оба выходим из машины и идем к киоску. Ник бросает пустой стаканчик в мусорку, и я благодарна ему за этот маленький жест. Мы представляемся владельцу и начинаем расспрашивать детали. Нам нужны все факты, чтобы составить отчет о преступлении по возвращении в участок. Номер, присвоенный отчету, станет идентификационным номером преступления, который потребуется потерпевшему, если он обратится в страховую компанию для компенсации ущерба, причиненного грабителями. В киоске выбили дверь и разбили стекло. Когда информант начинает рассказывать о произошедшем, я смотрю на Ника и жду, что он будет делать записи. Однако у него даже нет в руках блокнота. Это неписаное правило, что оператор записывает показания, но Ник цепляется пальцами за прорези для рук своего жилета, показывая, что он ничего не собирается делать.

Я открываю карман на липучке и достаю блокнот.

– Простите, сэр, – перебиваю я информанта. – Давайте начнем с вашего имени и даты рождения.

* * *

Близится конец смены, и я жду его с нетерпением. Веду автомобиль по главной дороге боро и наслаждаюсь тихим моментом. Если услышу от Ника еще одну историю о том, какой он классный парень, я выброшусь из окна полицейской машины и оставлю его на произвол судьбы.

Я пришла к выводу, что он патологический лжец. Вряд ли человек до тридцати пяти лет мог успеть побыть телохранителем высокопоставленного иракского чиновника, солдатом в Афганистане, героическим морским пехотинцем и лондонским полицейским с семью годами опыта. Можно подумать, человек с настолько блестящей военной карьерой пришел бы в Службу столичной полиции. Учитывая, что Ник совсем не умеет сдерживать гнев (он вышел из себя, когда мы обсуждали некоторые его ошибки), я очень надеюсь, что он действительно лжет. Меня пугает мысль, что ему могли доверить автомат.

Мы много раз возвращались в участок, поскольку Ник утверждал, что ему нужно выполнять бумажную работу. Я тратила уйму времени на его поиски, а затем находила во дворе с сигаретой и кофе. Разозлившись из-за того, что мы пропустили кучу вызовов, я решаю хотя бы поработать в участке, пока смена не закончится. Веду автомобиль медленно, изучая улицы глазами. Я ищу подозрительные знаки, движения, которые выделяются из толпы. Подъезжая к оживленному перекрестку, замечаю нечто странное. Человек быстро накидывает на голову капюшон зеленого худи, поднимает плечи, сует руки в карманы и внезапно меняет направление движения.

– Обрати на него внимание, – говорю я Нику. – На того парня в зеленом худи.

Ник пристально на него смотрит.

Если прохожий, которого замечаешь краем глаза, резко меняет свое поведение, что-то не так. Я не могу не насторожиться.

– Похоже, он не хочет разговаривать с нами, – говорит он, отстегивая ремень безопасности. За весь день он не проявлял так много энтузиазма, как сейчас, и я решаю не упускать момент.

– У него нет выбора, – говорю я, останавливаясь у обочины дороги в нескольких метрах от парня в капюшоне.

Ник выходит из машины еще до того, как я успеваю заглушить двигатель, и я начинаю думать, что, возможно, ошибалась на его счет. Вынимаю ключ из замка зажигания и присоединяюсь к нему. Мы смотрим на человека в зеленом худи, идущего в нашу сторону. Теперь я вижу, что он белый, слегка загорелый, с угловатым лицом. Он размышляет, не броситься ли ему бежать. Я вижу это по его лицу и по тому, как он озирается по сторонам. Его ноги подергиваются. Что он скрывает? Но мы уже совсем близко, и соблазн сбежать исчезает, сменяясь принятием. Он замедляет шаг, достает руки из карманов и поднимает их ладонями вверх. Он точно знает, за кем мы пришли.

– Держите руки так, чтобы мы их видели, – рявкает Ник. – Снимите капюшон.

– Добрый день, офицер, – говорит человек в зеленом капюшоне. На его лице читается раздражение, когда он снимает капюшон, обнажая бритую голову. Он говорит четко и грамотно. Его кожа выглядит здоровой. Уровень опасности снижается, но нам рано расслабляться.