На передовой закона. Истории полицейского о том, какова цена вашей безопасности

Мы приезжаем на место и выходим из машины. Соседний от хостела дом находится в прекрасном состоянии и резко контрастирует с обшарпанным фасадом здания, в которое мы направляемся. Я вижу, что занавески в одном из окон зашевелились, и понимаю, что нашли нашего информанта. Я быстро отвожу взгляд. Последнее, что я хотела бы сделать, – это выдать доброго самаритянина, вызвавшего полицию.

Мы молча останавливаемся на тротуаре и прислушиваемся. Тишина. Что бы там ни происходило до нас, похоже, оно уже завершилось, но мы не можем уехать, не спросив, все ли в порядке. Когда подходим к крыльцу, Дэррил смотрит на меня. На его лице не осталось и следа беззаботной улыбки. Теперь он сосредоточен на работе.

– Ты знаешь, что это за место? – спрашивает он, кивая в сторону двери, в которую полиция стучалась регулярно.

– Да, – говорю я, закатывая глаза. – Уже была здесь несколько раз.

Он кивает и бросает на меня взгляд, который означает, что нужно оставаться начеку. Этот дом по размеру больше стандартных лондонских, но вовсе не смотрится инородно на улице, где почти все дома георгианские. Весь двор залит бетоном, и здание практически не отличается от других в боро. Да, этот дом не мешало бы покрасить, но даже проходя мимо него каждый день, вы вряд ли догадались бы, что это хостел для вышедших из тюрьмы алкоголиков. Разумеется, если бы вы не встретились лицом к лицу с одним из его обитателей.

Мы вместе поднимаемся по бетонным ступеням. Дэррил уверенно и громко стучит в дверь. Три раза. Каждый, кто услышит такой стук, сразу поймет, что это полиция. Я смотрю на грязные окна и не замечаю никакого движения за сероватыми занавесками. Мы ждем несколько секунд, а затем Дэррил стучит еще раз. Я отступаю на несколько шагов назад, чтобы видеть все окна, и замечаю, что занавеска в правом верхнем окне шевельнулась.

– Движение в правом верхнем окне, – говорю я, наблюдая за едва заметным движением занавески.

– С меня хватит, – говорит Дэррил и нагибается к прорези для писем. Он приподнимает пластиковую заслонку и кричит: – Полиция! Откройте дверь, или нам придется ее выбить!

Его басовитый голос эхом расходится по всему двору. Когда я снова подхожу к двери, в окне мелькает тень. Дверь открывается, и мы видим перед собой неопрятного мужчину в боксерских трусах. Еще до того, как он успевает открыть рот, я чувствую запах перегара.

– Что, блин, опять случилось? – спрашивает он, широко зевая, и я вижу его гнилые задние зубы и обложенный язык.

– Нам позвонили и сообщили, что здесь произошла драка.

Я смотрю мимо него в пустой коридор, а он трет глаза волосатыми руками.

– Это все идиоты наверху, – говорит он, указывая большим пальцем на лестницу позади себя. – Они снова подрались. Разбудили меня.

– Сколько человек здесь проживает? – спрашивает Дэррил. Он оценивает риски: чем меньше вышедших на свободу алкоголиков, ненавидящих полицейских, тем лучше.

– Семь, включая меня, – отвечает мужчина и кивает в сторону потолка. – Никого нет дома, кроме еще двух человек. Они в комнатах номер пять и шесть. Им нравится выбивать все дерьмо друг из друга время от времени. Когда успокаиваются, снова становятся лучшими друзьями.

Он громко хрипит, а затем заходится диким кашлем. Я незаметно делаю шаг назад, борясь с желанием закрыть рукой рот и нос.

Половина рыжих волос торчит вверх, а половина прижата к голове – открывший дверь явно только поднялся с постели. Однако нам все равно следует все проверить. Я спрашиваю его персональные данные, и он неохотно их называет. Его зовут мистер Ахерн. Я иду осмотреть его комнату на выявление следов драки и, к своему большому удивлению, вижу чистую и аккуратную спальню. Мне стыдно, что я так плохо о нем думала.

– Теперь мне можно вернуться в постель? – спрашивает он, и я отвечаю ему утвердительным кивком и улыбкой.

– Спасибо за помощь, сэр, – благодарю я.

Он что-то бормочет в ответ, а затем захлопывает дверь своей комнаты. Слышу, как он запирает ее на щеколду. Можно понять, почему в таком месте двери стараются держать запертыми. Мы идем в дальний конец коридора. На полу валяются рекламные буклеты ресторанов быстрого питания и невскрытые письма. Мы видим четыре закрытых двери и одну открытую, которая ведет на кухню. У каждого гостя отдельная комната, но они делят уборную и кухню. Я качаю головой, представляя туалет в этом доме, и обещаю себе приложить все силы, чтобы не заходить туда.

Дэррил поднимается по лестнице впереди меня, и я пытаюсь догнать его. Мы попадаем в крошечный коридор с тремя закрытыми дверьми и одной открытой. Полагаю, что открытая ведет в уборную. Торопливо прохожу мимо нее и встаю между Дэррилом и входом в комнату номер семь. На каждой двери висит медный номер. Из комнат под номерами пять и шесть до нас не доносится ни звука. Дэррил водит указательным пальцем между двумя дверьми и наугад стучится в дверь пятой комнаты. Я закатываю глаза и улыбаюсь.

Мы слышим, как кто-то шаркает, громко обо что-то ударяется и ругается.

– Открывайте, это полиция!