На передовой закона. Истории полицейского о том, какова цена вашей безопасности

Я слышу, как проворачивается ключ, а затем дверь открывается на несколько сантиметров. Сначала появляется узловатая рука с ссадинами на костяшках, а потом половина морщинистого лица. Это лысый мужчина с татуировками в виде слез под правым глазом. Он смотрит на нас невинными круглыми глазами.

– Да, офицеры? – говорит он.

Когда он говорит, его щеки слегка подергиваются, и мне интересно, с чем это связано: с похмельем или недавней дракой. Дэррил осторожно просовывает ботинок в дверную щель.

– Нам сообщили о драке. Мы должны войти и удостовериться, что все в порядке.

Мужчина изо всех сил старается изобразить шок. Это комично, и я сдерживаюсь, чтобы не хихикнуть.

– Нет-нет, офицер, здесь ничего не было, – говорит он. Он бросает взгляд назад, словно желая еще раз удостовериться, что все в полном порядке, а затем кивает нам, пытаясь убедить в своей правоте. – У нас здесь все хорошо, но все равно спасибо.

Запах в его комнате не такой, как в комнате ирландца этажом ниже. Тоже неприятный, но более свежий. Это запах алкоголя, выпитого недавно и в больших количествах, который смешан с запахом грязного мужского тела. Мужчина отворачивается и пытается закрыть дверь, но ботинок Дэррила остается на месте.

– Если у вас все в порядке, почему у вас на пальцах кровь?

Когда Дэррил говорит это, я замечаю темно-красные пятна под ногтями мужчины. Мои щеки краснеют, когда понимаю, что раньше не обратила на это никакого внимания. Почему я их не заметила? Я стою настолько близко к двери, что вижу слабые красноватые отпечатки пальцев на белой краске.

Я понимаю, что что-то не так. Следы крови не появляются без причины.

Не дожидаясь ответа, Дэррил наваливается на дверь и распахивает ее. Лысый мужчина пятится.

– У меня есть причины полагать, что по этому адресу кого-то ранили, и я все здесь осмотрю.

Вид крови насторожил нас, и, входя в комнату, мы держим руки на дубинках, закрепленных на поясах. Комната пуста. Пуста, если не считать алюминиевых банок, сплющенных пластиковых бутылок из-под сидра, окурков и пустых контейнеров из-под еды на вынос. Мужчина стоит, пошатываясь, в центре комнаты, и при мысли о том, насколько жалким является его существование, у меня перехватывает дыхание. В комнате пахнет сыростью и грязью. Из мебели лишь односпальная кровать, стоящая у стены, маленький прикроватный столик с двумя стульями и шкаф без дверцы. Я оборачиваюсь на входную дверь и без удивления замечаю за ней деревянную биту. Для нас или для них?

Мужчина смотрит на свои руки и что-то бормочет. Теперь, когда вижу его лицо целиком, я замечаю ссадину под левым глазом и размазанную кровь под ней. Его нос выглядит опухшим, а веко имеет синеватый оттенок. Больше крови нигде нет, и я немного расслабляюсь. Дэррил явно чувствует то же самое, потому что достает блокнот и начинает записывать личные данные мужчины.

– Кто же ударил вас в глаз? – спрашивает Дэррил. Мужчина бормочет, что упал, и Дэррил закатывает глаза. Зловонный воздух заполняет мои ноздри, и я начинаю дышать через рот. Мне хочется побыстрее выйти из этой маленькой комнаты.

– Я постучу в шестую комнату, – говорю я Дэррилу, наступая на горы мусора по пути к выходу.

– Зови, если я тебе понадоблюсь, – отвечает он, не отводя глаз от мужчины.

Я выхожу из комнаты и делаю глубокий вдох. Воздух здесь гораздо свежее. Часть меня хочет дождаться Дэррила, однако другая, которая борется за равные права женщин и мужчин в этой профессии, говорит, что мне не требуется присутствие крупного мужчины, чтобы хорошо выполнять свою работу. Я справлюсь сама. Я смотрю на дверь шестой комнаты и стучусь в нее.

Замечаю следы крови как раз в тот момент, когда понимаю, что дверь не заперта. Она медленно открывается, и я вижу перед собой темную комнату. Пересекаю порог и оказываюсь во мраке. Плотные шторы практически не пропускают света, а редкие солнечные лучи, которые все же проникают внутрь, тускнеют в густых клубах сигаретного дыма, окружающего лампочку без плафона, поднимаясь вверх, слово гигантское дымовое кольцо.

– Здесь кто-нибудь есть? – спрашиваю я, проходя вглубь комнаты. Когда мои глаза привыкают к полумраку, я замечаю старый диван вдоль одной из стен. На ковре рядом с ним стоит стеклянная пепельница с горящей сигаретой. Я хмурюсь и слышу, что дверь за мной захлопывается.

* * *

Я решаю, что нет смысла притворяться.

– Мистер Диксон, – произнося его имя, я кладу правую руку на газовый баллончик, а левую – на дубинку. Я делаю это открыто, желая, чтобы он видел. Поднимаю подбородок и смотрю ему прямо в глаза. – Так что же произошло сегодня утром?

– Ах, ты все же меня помнишь.