На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума

В общем, Виталик невысоко оценил организацию конференции. Кормили ужасно, из напитков – только чай и кофе по утрам. А значит, на обед все расходились, разрушая атмосферу сплоченности. К тому же он заметил, как измучились люди вроде Хадсона. Мин почти все время провела на «ДевКон», но основной персонал считал, что она с ними обращается плохо, результат получился посредственным, а рабочий процесс, на взгляд Виталика, – неэффективным. И еще – за месяцы, прошедшие с первого разговора с Хадсоном на IC3 об увольнении Мин, он осознал, что она просто мешает EF эффективно работать.

Сотрудники фонда, обычно разбросанные по всему свету, наконец собрались и могли поговорить лицом к лицу. И в этих разговорах они осознали, насколько все недовольны Мин. С десяток человек стали планировать в чате, как от нее избавиться, – рискованное мероприятие, учитывая, что она их начальница. Они ценили ее помощь, но считали, что потребности EF изменились и Мин больше не может их удовлетворить. По словам Тойи, особенно людей беспокоило то, что никто не знает, чем именно занимается Мин. Она часто упоминала бухгалтерию и юридические вопросы с таким видом, будто без нее рухнет весь фонд. И хотя люди относились к этому скептически, они все-таки не разбирались в швейцарском законодательстве и правилах бухгалтерской отчетности, поэтому главным опасением было, что фонд действительно развалится.

Поскольку Тойя работала с ней ежедневно, ее приняли в группу на роль «шпионки». Она знала, с кем Мин общается и чем занята каждый день, и на ее информацию, правда ли, что Мин занимается чем-то жизненно важным, можно положиться. Но внутренний голос подсказывал Тойе, что та преувеличивает свои заслуги, чтобы вселить в людей страх и избежать увольнения.

О том же Тойя и Виталик поговорили в частном порядке за несколько дней до начала «ДевКон». Изначально планировалось, что она будет жить вместе с Кейси и Мин, но те выбрали другое жилье. Это дало Виталику и Тойе возможность пообщаться как минимум два часа, когда он и задал прямой вопрос: как она считает, стоит ли оставить Мин в компании?

Одновременно началось, казалось бы, не связанное с этим параллельное движение. Осенью социальная жизнь Виталика процветала как никогда. Он путешествовал с компанией друзей, они вместе селились в непритязательных квартирах или отелях, где часами сидели в интернете, переписывались на форумах и в твиттере, смотрели видео, вели исследования и писали код. Главным интересом помимо компьютеров были чай пуэр и долгие прогулки. Многие исследователи не имели особой связи с фондом и командами разработчиков, но некоторые в этой ограниченной группе тоже заговорили об увольнении Мин. (Кто-то работал исключительно на Ethereum Asia Pacific Ltd. и не знал о трениях с Мин, поскольку еще с ней не сталкивался.)

На «ДевКон» кое-кто из его близких друзей сказал Виталику, что Мин должна уйти. Один даже предложил нового исполнительного директора – человека, знакомого Виталику: Айю Миягути, на тот момент уходившую с поста управляющего директора Kraken в Японии и приехавшую на «ДевКон». Они уже пересекались, когда в 2013 году он писал белую книгу Ethereum в офисе, где сидели некоторые сотрудники Kraken, и недавно общались в Корее, но впервые всерьез поговорили только на конференции. К этому времени Виталик уже понимал, что «участившиеся и продолжительные срывы и вопли», обвинения, будто он не ценит Мин, – это токсичное поведение. Узнав, что ею недовольны многие, Виталик осознал и то, что не он сошел с ума. Однажды он отвел Хадсона в сторонку и сказал: «Помоги мне избавиться от Мин». Но Хадсону было двадцать шесть, Виталику – всего двадцать три, и никто из них не знал, как это сделать, учитывая, что по-доброму Мин не уйдет. На второй день «ДевКон» Виталик спросил Тойю в WeChat, сможет ли она стать и. о. исполнительного директора, пока они ищут замену; она согласилась.

Тем временем крипта захватила мир – не только США, но и Азию, вызвав нешуточный бум в Корее, где стоимость эфира на 30–50 % превышала стоимость во всем мире (это явление стали называть «кимчи-премией»), и все наслаждались новообретенным богатством на пляжах Канкуна. Среди криптомиллионеров, совсем недавно живших на гроши, шли разговоры о диверсификации: «Ты вкладываешься в наличку? В недвижку? В золото?» Устраивали вечеринки в бунгало на пляже. ShapeShift оплатила круизный корабль, где в мерцающем неоновом свете люди танцевали в пижамах и костюмах Капитана Америка; кто-то надел маску лисы с логотипа ShapeShift. Polychain Capital – созданный всего год назад, но уже известный хедж-фонд (фото его учредителя даже украсило обложку Forbes; возможно, это был первый и последний раз, когда на ней был кто-то со стрижкой маллет) – закатил вечеринку на вилле с бассейном и огромным патио, выходящим прямо на пляж. Алкоголь лился рекой, люди хлестали текилу, а фаерщики разгуливали на ходулях, рисуя в воздухе пылающие кольца.