На службе народу

В основном реформу осуществили в 1924 - 1925 годах, хотя отдельные преобразования затянулись до 1928 года. Я принимал участие в реформе, как все командиры и комиссары РККА, выполняя на своем посту общие предначертания. Когда я находился на непосредственно командных должностях, это выражалось в обучении и воспитании нового пополнения по двум линиям: регулярной подготовки и милиционно-территориальной. Когда я вел штабную работу, это выражалось в методах комплектования, размещения, материального обеспечения и организации военно-учебного процесса конкретных частей и соединений. Впервые я занялся этой работой на Северном Кавказе в конце 1923 года. Как раз тогда специальная комиссия ЦК РКП (б), и возглавленная секретарем ЦКК С. И. Гусевым, пришла после проверки состояния РККА к выводу, что в существующем виде Красная Армия небоеспособна. В феврале 1924 года Пленум Центрального Комитета партии принял решение о необходимости форсировать уже начавшуюся реформу, а в марте, чтобы оперативно провести решение в жизнь, был утвержден новый состав Реввоенсовета.

Первый опыт службы в условиях военной реформы был приобретен мною в 9-й Донской стрелковой дивизии. Раньше я работал начальником штаба дивизии только временно, да и то в дивизии кавалерийской. Девятимесячное пребывание на этой должности в пехоте было поэтому чрезвычайно полезным, тем более что Донскую дивизию ее командование и штаб стремились превратить в действительно регулярную. Прежде с регулярными пехотными соединениями я фактически не имел дела. Под Казанью в 1918 году такие соединения только еще формировались, представляя собой конгломерат различных отрядов. В 1919 году на Южном фронте 14-я дивизия, где я служил, тоже не могла считаться образцовой. Она была очень громоздкой, плохо поддавалась управлению и не имела современной техники. Фактически я там видел недостаточно организованное скопление людей с винтовками и орудиями, в разной степени обученных и дисциплинированных, хотя и обладавших высоким боевым духом. И когда перед нами встала задача превратить Донскую дивизию в так называемое опорное соединение Северо-Кавказского военного округа, я использовал то, что видел и чему научился прежде всего в Конармии, дивизии которой были лучше обучены, сколочены и вооружены.

Находясь в Томской дивизии, я наглядно уяснил себе, каким соединение не должно быть. Служа в Донской дивизии, понял и впервые в жизни попытался показать практически, каким соединение должно быть. Но я еще не обладал опытом штабной работы в масштабе военного округа и не участвовал в достаточно крупных организационных мероприятиях. Возможность приобрести такой опыт была предоставлена летом 1924 года, когда меня перевели на должность начальника мобилизационного отдела Московского военного округа.

В Москву я прибыл в июле и представился начальнику штаба округа А. М. Перемытову. Откровенно говоря, я несколько опасался новой работы. Ведь мобилизационный отдел ведал такими вопросами, как перевод вооруженных сил мирного времени на военное положение, укомплектование кадров личным и конским составом, формирование новых частей и военных учреждений, обеспечение войск вооружением, снаряжением, обмундированием и обозом. Все это - важные проблемы, однако значительная часть работы осуществлялась в общем виде, на бумаге. А до этого я занимался непосредственным формированием и обучением войск. Я понимал, что, если хочу стать всесторонне развитым и подготовленным командиром, должен пройти и через подобную работу. Но как она пойдет? Меня радовало, правда, что командовал округом К. Е. Ворошилов. Это внушало надежду, что живым делом мы обязательно будем заниматься.

Вначале мои опасения как будто сбывались. Я не мог понять, хорош ли наш мобилизационный план или плох? Чтобы выяснить, чего стоит каждый документ, какие люди стоят за ним, чему и как они будут учиться, что станут делать после призыва, для этого нужно побывать в воинских частях, посмотреть на округ в его реальном воплощении и на военкоматы, наконец, просто посидеть и подумать над идеями, лежавшими в основе новой работы. Но для этого необходимо оторваться от письменного стола. А я не мог этого сделать. Меня захлестнул поток бумаг. Мой предшественник Таубе так построил работу, что сотрудник отдела поневоле становился бюрократом. Я успевал лишь подписывать всякие реестры, отношения, инструкции, приложения и направлять их дальше. Решил я тогда посоветоваться с соседом, начальником организационного отдела Н. К. Горбатовым.

- Николай Константинович, - говорю, - вы служили еще в старой армии, в первую мировую войну являлись начальником мобилизационного отдела нашего же округа. Непосредственных подчиненных было у вас два помощника и два писаря. Во всяком случае, так мне рассказывали. А когда началась война, MB О отмобилизовался хорошо. Единственное недоразумение, которое случилось тогда, сломался ключ от шкафа с мобилизационными документами. Для ликвидации поломки слесарю понадобилось 10 минут, а потом все шло без перебоев. Так это или нет?

Горбатов смеется.

- Так.