На службе народу [с иллюстрациями]

Севернее Воронежа, там, где линия фронта повернула от Дона резко на запад, начинался Брянский фронт. Через Новосиль, огибая захваченный немцами Орел, он тянулся к Белову. Тут начинался Западный фронт, круто поворачивавший, на запад, к Жиздре. От нее он шел мимо Людиново и освобожденного Кирово на север, к Мосальску ц Юхнову, откуда немцев уже выбили, и через Щелоки, не доходя до Вязьмы и Гжатска, вел к Рижской железной дороге. Здесь образовался, таким образом, крупный сухиничский выступ, вдававшийся с нашей стороны в расположение фашистских войск. Под Ржевом начинался Калининский фронт. Огибая Ржев, его линия шла на запад, пересекала Волгу, западнее Оленине поворачивала на юг, снова перерезала Рижскую железную дорогу и вела к верховьям Днепра, а отсюда, не достигая железной дороги Москва — Смоленск, уходила на запад. Это был крупный немецкий ржевско-вяземский плацдарм. От станции Ярцево фронт поворачивал опять на север, к Белому, оттуда изгибался на юго-запад, к Демидову, вновь на север, к Велижу, затем на северо-запад, к Великим Лукам, и от них, по реке Ловать, шел мимо Холма. Здесь возник большой советский плацдарм, с севера нависавший над Смоленском, а на западе стремившийся расшириться до Витебска и железной дороги Невель — Ленинград. Возле Холма фашистская группа армий «Центр» с ее 2-м воздушным флотом уступала место группе армий «Север» с 1-м воздушным флотом, а у нас кончалось Западное направление. Примерно тут же начинался наш Северо-Западный фронт. На коротком отрезке пути до озера Ильмень он причудливо изгибался на восток, юг, снова восток, север и северо-запад, обходя демянский плацдарм немцев, угрожавших отсюда всему Калининскому фронту.

После одного взгляда на все эти изгибы и повороты становилось понятно, к чему было приковано внимание обеих сторон. Мы стремились, во-первых, перерезать железные дороги Смоленск — Гжатск и Вязьма — Брянск, чтобы замкнуть кольцо окружения за спиной фашистских войск на их ржевско-вяземском плацдарме; во-вторых, ликвидировать демянский выступ. Немцы же хотели пробиться от Демянска мимо Селигера к Ржеву, чтобы отсечь войска левого крыла Северо-Западного фронта и войска Калининского фронта.

Все это означало, что особое значение будет придаваться флангам группировок и именно там развернутся основные бои. Добавлю, что Ставка считала главной ареной будущих сражений летом 1942 года не юг, как ориентировала наша разведка, а центр, опасаясь нового наступления гитлеровцев на Москву. Генеральный штаб рекомендовал осуществлять в связи с этим стратегическую оборону. Ставка приняла данный план с некоторыми поправками. Нужно было, следовательно, наметить, где и как конкретно расположить резервы на Западном направлении, причем особенно беспокойным местом оставался как раз неправильный по форме многоугольник Калининского фронта. Г. К. Жуков, занятый по горло крупными проблемами, не мог вдаваться во все детали обстановки на нескольких фронтах сразу. Между тем от этих деталей во многом зависел исход предстоявшей летней кампании. Вот зачем я и направился на правый фланг Западного направления.

Работа пошла. За те полтора месяца, что я здесь пробыл, у меня установился тесный контакт с руководством направления. Мы были солидарны, за единственным исключением, во всех отношениях и плодотворно трудились над общим делом. Исключение же, о котором я упомянул, это особый и довольно любопытный сюжет, стоящий того, чтобы о нем рассказать отдельно. В целом я назвал бы его «женским вопросом».

Кто не знает, сколь огромную роль сыграла в годы Великой Отечественной войны советская женщина-труженица! Колхозные поля, заводы, учреждения, лишенные ушедших на фронт мужчин, перестали бы быть сферой жизни и труда, если бы место в строю не заняли женщины. Но этим не ограничился их подвиг. Женщины-воины играли очень большую роль и на фронтах действия регулярных войск, и в партизанском движении. Что касается регулярных войск, то здесь положение женской части личного состава оставалось недостаточно определенным. Очень многое зависело, впрочем, не только от принятия Ставкой каких-то общих решений, но и от руководства Западного фронта, не уделявшего должного внимания специфическим интересам женской части армии и особенностям быта воинов-женщин. Когда миллионы мужчин вдруг отрываются от повседневной мирной жизни, у них на фронте остается мало времени, чтобы думать о проблеме взаимоотношения полов. Но проблема этим не снимается. Наоборот, она временами дает резко о себе знать. Стоит оказаться в воинской части хотя бы нескольким женщинам, чтобы вопрос всплыл сам собой. Можно закрыть на это глаза и умолчать обо всем этом. А можно честно постараться разрешить этот вопрос. Конечно, когда речь шла о судьбе Родины, не всегда удавалось вникать во всякие там тонкости. И все же я полагал, что, даже не прилагая особых усилий, можно многое изменить в лучшую сторону. А что сделать это было совершенно необходимо, меня убедили случаи, с которыми я тогда неоднократно сталкивался. Остановлюсь на некоторых из них.