Читаем На службе россии полностью

Эти люди стоят на перепутье. Старое ушло безвозвратно, новое еще не оформилось. Скоро вернемся домой... Эмигранты еще не знают, что их изгнание продлится десятилетия. В России население тоже стоит на перепутье. Военный коммунизм. Потом нэп. Будет ли он долговечен?

Утрата и тут и там исторического пути. В России живут сегодняшним днем, не заглядывая в будущее. В Зарубежье живут преимущественно прошлым. Зарубежье приобретает, однако, свой характерный облик. Ряд особенностей. Остановимся на них поочередно.

Зарубежная Россия

Повсеместно, даже в далеком Китае, Зарубежье ощущает себя как единое целое. Зарождается и постепенно утверждается термин - Зарубежная Россия - противопоставление России подневольной. Это с связано с определенной реальностью, в какой-то мере существующей еще и в наши дни.

В двадцатых годах (да и позднее, пожалуй, до второй мировой войны) "столица" этой "страны без собственной территории" - Париж. А вокруг этой "столицы" зарождаются несколько провинциальных центров: Белград, София, Прага, Берлин, Варшава...

Связывает этот особый мир дореволюционный политический навык: заседания, речи, резолюции, полемика... Для монархистов часы истории остановились на царской Государственной Думе; для социалистов - на разогнанном Лениным Учредительном Собрании. Последним крупным взлетом этого старомодного подхода к судьбам нашей страны был, пожалуй, собравшийся в 1926 году в Париже Зарубежный съезд...

В духовном плане Зарубежье связывает Православие. Строятся церкви, организуются кладбища, чередуются молебны и панихиды, рождаются религиозные призвания. Это объединяет и служит духовным утешением. Для большинства... Но порою это - самоубаюкивание: участвуя в приходской жизни, некоторые думают, что этим исполняют свой долг перед родиной.

От Парижа до далекого Харбина бьет ключом культурная жизнь - третий фактор, связывающий эмиграцию воедино. (Ленин этому помог: выбросил в начале двадцатых годов 120 человек культурной элиты страны, среди них: Бердяев, Франк, Вышеславцев, Лосский, Иван Ильин, Сергей Булгаков, Шмелев, Амфитеатров, Мельгунов.) Расцвет культурный, религиозно-философский, научный. Богатое наследие, но много неиспользованных путей: творчество эмиграции не доходит до России, заключено в замкнутый круг, пробивает ростки лишь в иностранную среду.

Несмотря на ряд блестящих достижений, становление Зарубежной России неполноценно, так как оно для многих стало самоцелью. Оно в какой-то мере выхолащивало политический смысл пребывания эмиграции вне пределов родины. Оно размагничивало эмигрантов, как мнимое благополучие нэпа размагничивало многих подсоветских людей. В новом эмигрантском поколении это далеко не все поймут, да и не сразу.

Контрреволюционное сознание

Эмигранты старшего поколения, которые хотят продолжать борьбу, по своей психологии контрреволюционеры: не за установление чего-то нового, а против чего-то существующего. Против? - во имя чего? Для одних (для монархистов) - во имя восстановления дореволюционных порядков, для других (социалистов) - во имя возврата к неосуществившимся идеалам времен Временного правительства.

По тогдашней психологии казалось, что можно быть против без разработки творческих путей на будущее. Советская власть в начале 20-х годов почти ни одним государством еще не была признана. Она еще слаба. Соратники Ленина уже начинают грызться между собой. Быть может, возможно вызвать новую контрреволюционную вспышку? Всем памятно недавнее восстание кронштадтских матросов... Методы борьбы нечего далеко искать - думают многие. Их достаточно позаимствовать у дореволюционных народников и социалистов-революционеров: террор центральный и местный, саботажные акции, в пределе - забастовки и восстания. Путь голого активизма; по нему идут и монархисты, и социалисты, и штатские, и военные. Путь, обреченный на провал, но это тогда еще никому не ведомо. Путь, не могущий найти живого отклика в России.

Главных активных организаций старшего поколения четыре.

Савинковская организация

Борис Викторович Савинков - великий мастер политического террора. Таким он был еще в царское время. В 1918 году он многое понял: создал в Москве первую боевую антисоветскую организацию - Союз защиты родины и свободы. В этом его заслуга.

Но, оказавшись за рубежом и воссоздав свою боевую организацию, он не успел найти новых методов борьбы. Отсутствие политической программы, голый террор... Его люди просачиваются на русскую территорию и... попадают, один за другим, в лапы ГПУ ("Трест"). 20 августа 1924 года, перейдя нелегально границу, сам Савинков арестован в Минске. Погибает на Лубянке. Остатки его организации разгромлены в России и перестают существовать за рубежом.

Крестьянская Россия

Организация, стоящая идейно не так далеко от Савинковской. То же старое наследие (в данном случае связь с эсерами, оставшимися в России), та же тенденция найти поддержку среди крестьянства Белоруссии и Украины...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика