На степной границе. Оборона «крымской украины» Русского государства в первой половине XVI столетия

В феврале 1514 г., когда Василий III «приговорил идти в третий раз к Смоленску», снова появилась в Разрядной книге «роспись» полков для обороны «крымской украины». В Туле с мая находились пять полков с «большим воеводой» Александром Ростовским. Передовые отряды двинулись к Смоленску 30 мая, а сам великий князь выступил в поход 8 июня. Военные силы на «крымской украине» были увеличены. Василий III «брату своему князю Дмитрию велел быть в Серпухове», «а на Угре тогда оставил князь великий воевод боярина Семена Ивановича Воронцова да окольничих Ивана Васильевича Хабара да Петра Яковлева». Остались войска и в Рязани, на восточном краю «крымской украины». В расположении русских полков ясно прослеживается основная цель московского правительства: во время Смоленского похода не допустить лишь прорыва крымских татар в центральные уезды страны, для чего войска и, расставляются «по берегу» Оки и Угры. Заокским же землям предоставлялась возможность обороняться собственными силами. Эту задачу пограничные воеводы выполнили. Только один раз крымские отряды появились в опасной близости от Оки: «приходили татары крымские на Рязань поселья воевали»[73]. Набеги на Северскую землю, в связи с ее удаленностью от жизненных центров Русского государства, меньше беспокоили московское правительство. 1 августа 1514 г. пал Смоленск. Большой поход Мухаммед-Гирея на северские города, в котором приняли участие и «польского короля воеводы с людьми и с пушками и с пищалями», явно запоздал — он состоялся осенью 1514 г., уже после взятия Смоленска. Впрочем, этот поход не был особенно удачным для крымских татар. «Двух князей Васильев (Василий Шемячич и Василий Стародубский. — В. К.) люди под городом у них много людей побили, а иных живых переимали». В результате «Мегмед-царевич от слуг наших городов побежал»[74].

Успешней закончился для крымских татар поход на северские города в марте 1515 г. И на этот раз Мухаммед-Гирей выступил совместно с польско-литовскими войсками. В походе участвовал киевский воевода Андрей Немирович и воевода Остафий Дашкевич. Несмотря на наличие у врага «тяжелого наряда огнестрельного», гарнизоны Чернигова, Стародуба и Новгорода-Северского выстояли. Однако большую часть Северщины татары разорили и захватили огромное количество пленных: по польским источникам, 60 и даже 100 тысяч человек![75] Русское государство еще не имело достаточных сил, чтобы надежно прикрыть отдаленную «северскую украину». Продвижение оборонительных линий на юг было делом будущего.

13 апреля умер крымский хан Менгли-Гирей, который до последних дней своих пытался, несмотря на обострение русско-крымских противоречий и противодействие крымской знати, в какой-то степени придерживаться традиционных дружественных отношений с Москвой. Ханский престол в Крыму занял его сын Мухаммед-Гирей, проводивший антирусскую политику еще при жизни отца. Об этом хорошо знали в Москве. 29 мая великий князь Василий III получил известие из Крыма, что «Менгли-царя в животе не стало, а после него сел на царстве в Крыму сын его больший Мухаммед-Гирей». А 31 мая Василий III уже выехал в Боровск, где прожил все лето, ожидая дальнейшего развития событий. Сюда прибыл в августе крымский посол Янчура.

Хан Мухаммед-Гирей выдвинул явно неприемлемые для Русского государства требования: передать Крыму восемь северских городов, возвратить город Смоленск королю Сигизмунду, отпустить Абдул-Латыфа. Московские дипломаты, чтобы избежать открытого конфликта, начали затягивать переговоры. Крымский посол был задержан в Боровске, а в Крым отправился великокняжеский гонец с сообщением о скорой присылке туда «больших послов». Василий III сделал демонстративную уступку Мухаммед-Гирею по второстепенному вопросу, чтобы показать свое желание жить «в мире»: велел Абдул-Латыфу «к себе ходить и на потеху с собой ездить».