На стороне мертвецов

— Голем. — улыбнулся Свенельд Карлович. — Только маленький. Раввин Холмский, главный каббалист Полякова, выдал младшую дочь за сына Фельдмана. Големчик — из ее приданого. Говорят, доход лавки вырос вдвое.

Митя уже хотел попросить управляющего объясниться, но на горизонте задвигалось, он поднял взгляд… да так и замер, вцепившись в рычаги автоматона и ошарашенно запрокинув голову.

Над невысокими домами проспекта торчали недостроенные башни, похожие на башенки боярского терема. А над ними, превосходя каждую на голову, двигались громадные фигуры. Именно что на голову — на огромные, круглые глиняные головы, с грубо выдавленными ямами глаз и провалом рта! С похожими на бублики круглыми ушами! В трещинах, точно пересохшее тесто!

— Вокзал строится. Поляков, Самуил Соломонович, харьковский железнодорожный подрядчик. — Свенельд Карлович встал на облучке телеги. — Тянет чугунку Курск-Харьков-Азов… ну и за нашу, Екатерининскую ветку, тоже взялся. Его глиняные големы вполне способны шпалы класть, а обходятся раз в сто дешевле паро-ботов, и впятеро в сравнении с живыми рабочими.

— Истукан глиняный жрать не хочет, и дети у него не плачут! — произнес рядом ненавидящий голос. — Жидовня поганая, трудовой народ работы лишают!

Тощий, как селедка, мужичок в замызганном пиджаке и картузе с обломанным лаковым козырьком прошагал мимо, злобно зыркнув на Митю. Догнал бредущего по улице старого еврея в лапсердаке, и вдруг специально свернув, с силой ткнул того локтем. Зажатая подмышкой у старика книга ляпнулась на мостовую. Кряхтя и охая, старик опустился на колени, и тихо причитая, принялся отряхивать с обложки грязь. Злобно расхохотавшийся мужичок исчез в толпе.

— Каббалисты поднимают големов только для Полякова… что… к сожалению… вызывает неприязнь у малообразованных слоев… — отводя взгляд от этой неприглядной сцены, пробормотал Свенельд Карлович.

«А еще больше у тех подрядчиков, что големов не имеют». — подумал Митя.

— Но поедемте уже, тут недалеко! — с деланной веселостью вскричал Свенельд Карлович, взмахом руки указывая в проулок. — Рядом пожарная часть и самый большой полицейский участок, Тюремный замок неподалеку… Аркадий Валерьянович при случае и отобедать домой заезжать сможет. Были и другие дома с выгодным местоположением: на другой оконечности проспекта, рядом с лагерями уланского полка.

— Где Петр Шабельский служит? — заинтересовался Митя.

Свенельд Карлович поморщился, кивнул и снова перевел разговор на дом:

— Дом с полной обстановкой, даже с посудой, состояние весьма недурственное, разве что ограда низковата. У вас ведь и автоматоны на заднем дворе будут содержаться, и сейф в кабинете Аркадий Валерьянович наверняка пожелает. Пришлось ограду немного поднять, ну да кирпич у нас свой…

Оба, и Свенельд и Митя криво улыбнулись. Куда только они этот «свой» кирпич не применяли! Вот разве что продать никак не могли.

— Зато у дома есть огромное преимущество! — он свесился с облучка и заговорщицки прошептал. — На верхнем, господском, этаже — две ванные комнаты.

Митя приподнял брови — и что? Помещение для мытья даже в поместье Шабельских было — рядом с кухней, чтоб недалеко воду носить.

— Две ванные комнаты… подключенные к водопроводу!

— Что? — дрогнувшим голосом переспросил Митя. Такое не во всех петербургских домах бывало, а тут…

— С бунзеновскими нагревательными колонками. И внизу еще отдельная помывочная для прислуги!

— Что? — только и смог повторить Митя. Это и есть сюрприз, о котором говорил отец? Да это же… потрясающе! Он решительно рванул рычаги автоматона.

Средних размеров особнячок красовался на углу Тюремной площади — по другую сторону возвышалась мрачная громада тюрьмы, позади нее торчала пожарная колокольня… но Митя смотрел только на особняк. Ясно было, что душа Свенельд Карловича, истинного дитяти Одина, сразу же прикипела к этому дому: аккуратный особнячок под красной черепицей точно перенесся сюда из центра Берлина или Мюнхена. Жестом фокусника, вынимающего из шляпы кролика, Свенельд Карлович вытащил связку ключей. Ингвар заглушил паровой двигатель, а его брат с ключом наперевес двинулся к добротным железным воротам. И вдруг остановился, ошеломленно глядя на… пустые скобы замка.

— Здесь был замок! — вскричал он, и резко толкнул створку. Та качнулась… и не открылась, лишь резко лязгнула, точно изнутри был заложен засов.

— Ничего не понимаю! — Свенельд Карлович раздраженно потряс створку.

От чувства острейшего déjà vu у Мити аж стало больно в груди. Вот также точно они с отцом приехали к их собственному запертому на все замки имению! В окно дома он больше не полезет — ни за что! Прошлого раза довольно.

— Эй! Кто там озорует? — раздался раздраженный окрик. Дубовая дверь распахнулась и на порог выскочил мужичонка с двустволкой.

Оглядел Митю на автоматоне, братьев Штольц рядом с паротелегой, и насупился.

— Никак, адресом ошиблись, господа хорошие? Вот и езжайте, куда вам надоть, а ворота не трожьте, не то стрелю! — мужичонка потянул за ручку, намереваясь захлопнуть дверь.

— Любезнейший! — торопливо окликнул его Свенельд Карлович. — Вы кто такой?