На стороне ребенка

Именно ожидание, отказ в немедленном удовлетворении его желаний позволяют маленькому ребенку почувствовать, что он существует; этим путем субъект превращается в индивидуума, сперва телесно, потом психически.

Когда мать вечером приходит за своим малышом в ясли, ей следовало бы не набрасываться на него с поцелуями, а прежде всего заговорить с ним. Я часто объясняла это женщинам. От матери это требует определенных волевых усилий и некоторой подготовки. Семь-восемь часов работы в разлуке с ребенком – это тяжело. Вначале матерям, изо дня в день оторванным от своих малышей, бывает трудно: они сразу же узнают своего среди других ясельных детей – вот он, их маленький! – и хотят доказать ему свою нежность крепкими объятиями. Но ребенок таращит глаза, он в ужасе, он вопит, потому что не понимает, кто его целует. Ему нужно время, чтобы узнать запах матери, ее голос, ее ритмы. Поэтому матери следует повременить с поцелуями; пускай оденет его, поговорит с ним, поговорит с нянечкой, потом поведет его домой. И только там, в домашней обстановке, он узнает себя, маму и всех домочадцев; вот тогда, если хочет, она может устроить праздник поцелуев и объятий. Но если она начинает его целовать и обнимать раньше – она подвергает ребенка стрессу: по утрам он испытывает стресс из-за того, что его отрывают от матери, по вечерам – из-за ее жестоких и нетерпеливых ласк. Чтобы меньше страдать, чувствительные дети иногда делаются внешне безучастными. Они позволяют обращаться с собой, как с вещью, но через несколько месяцев у них намечается задержка речевого и психомоторного развития. Язык речи и язык психомоторики – это коды, устанавливаемые совместно с теми, кого ребенок избрал и отличил, а не с кем попало, и не в один прием, а постепенно; нелишне будет, чтобы мать словами подготовила ребенка к контакту с новым человеком, которого она считает своим другом и которому доверяет заботу о своем малыше. Когда мать, желая облегчить ребенку переход от дома к новой обстановке, на несколько часов остается рядом с ним в яслях, это ни к чему не приводит; нужно, чтобы она при помощи слов и поступков установила связь между ним и другими детьми, между ним и нянечками, а не только между ним домашним и ясельным… Если мама заходит вместе с малышом в ясли – а в некоторых яслях это предусмотрено правилами – нужно, чтобы она обращала внимание и на других ребят, как будто она одна из нянечек, и ей не следует уходить, пока другая нянечка не переоденет и не покормит его при ней. Вот тогда она объяснит ребенку, что ей надо идти на работу и что она полностью доверяет персоналу, который будет о нем заботиться. И теперь, даже если ребенок плачет, о его будущем можно не беспокоиться. Наоборот, он «проснется» (т. е. будет развиваться) быстрей, чем другой ребенок, который до двух лет остается при матери и не общается с другими детьми и взрослыми. Не нужно смешивать огорчения, связанные с временным, предвиденным и объясненным ребенку расставанием, и повторяющуюся изо дня в день брутальную, насильственную разлуку его с матерью. Оторвать его от матери – то же самое, что объяснить ему на словах, что люди – насильники, похитители, а коли так, у него не будет никакого желания с ними общаться: чем больше он уподобляется «вещи», тем меньше ему приходится страдать; чем меньше он говорит, беря пример с кошки или собаки, тем меньше опасностей ему грозит. Но в этом случае у ребенка не развивается ни речь, которая помогла бы ему высказать его желания, ни психомоторика, проявляющаяся в форме значимой, рассчитанной на контакт и на отклик мимики, выражений лица и выразительных жестов.

Из педиатрических исследований, появившихся за последние тридцать – сорок лет, следует, что во избежание страданий и неврозов ребенок в раннем возрасте должен любой ценой оставаться в полном симбиозе с матерью.