На стороне ребенка

Из всех кибуцев, которые я посетила, только в одном царила гармония – в том, где все его члены были объединены общим интересом: музыкой. В остальных дети трудно переживали свой переходный возраст. Поскольку у них не было перед глазами примеров для подражания, они так и не научились противостоять соблазнам внешнего мира. В кибуце нет примера сексуальной жизни родителей; дети живут там как монахи или светские анахореты. Молодежь выходит из кибуца без денег, юноши и девушки поступают в высшее учебное заведение, а по субботам и воскресеньям, как в укрытие, они возвращаются в свой кибуц – в безопасность. Ответственные лица быстро на это отреагировали и стали организовывать обмен классами или детьми одного возраста между кибуцами. По субботам и воскресеньям во время этих встреч дети знакомились, потом писали друг другу, завязывались отношения вне кибуца, которые могли развиваться и дальше. В противном случае дети в кибуце были совершенно изолированы от внешних влияний и, попав в учебное заведение, только и думали, как бы снова увидеть тех, кто был с ними в кибуце, а теперь учился в другом месте. Эти дети старались воссоздать псевдородственные группы и в другие отношения не входили, жили вместе как братья и сестры. Были даже случаи отторжения от общества после кибуца. Этот опыт характерен исключительно для Израиля, но он только подтверждает те условия, которые были выявлены психоанализом как необходимые для того, чтобы включиться в жизнь общества.

Кибуц может обезопасить ребенка от чрезвычайного родительского протекционизма, но он лишь откладывает на более дальний срок проблему изоляции от общества: с детского возраста она переносится в кибуце на подростковый, и у подростков возникают свои сложности при перемене образа жизни. Однако Дома детства не теряют своей животворной силы. Отчет Бруно Беттельхайма о наблюдениях над детьми из кибуцев достаточно позитивен в том, что касается раскрытия у детей чувства ответственности, как у девочек, так и у мальчиков.

В Домах детства у воспитанников есть свой птичий двор, свои козы, свой маленький огород, и они заботятся о том, чтобы огород этот давал урожай; дети ведут счета – расходы, корм животным, рецепты, как продавать, и чтобы – с доходом… На их детском уровне есть и свое агрономическое предприятие. Встают дети в любое время дня и ночи. Единственное, что регулирует их жизнь – это их собственное чувство ответственности. Власть взрослых на них не распространяется. Взаимоотношения между детьми превалируют над давлением взрослых. Взрослых нет в Доме детства. Однако это не мешает детям играть во взрослых, они у себя дома делают то, что взрослые у себя. Мораль их поведения – та же, что и у взрослых: нужно зарабатывать деньги, чтобы предприятие заработало, и нужно, чтобы оно приносило доход. Тратить больше, чем получаешь, – нельзя. Таким образом, дети учатся организации управления на манер общинного капитализма.

Взаимоотношения между детьми превалируют над давлением взрослых. Взрослых нет в Доме детства.

До трехлетнего возраста дети развивают свою ответственность за себя самих, затем развиваются поведенчески. Они свободны в организации своего времени. А это умение означает и то, что дети научились управлять своим желудком, телом. Никто никогда ни к чему их не принуждает. Еда – в определенное время; дети или едят, или – нет, никто их не заставляет. И у них нет анорексии. Но, как на грех, в одном из кибуцев, который я видела, было заведено, что когда дети заболевали, им разрешалось уходить домой, к родителям, и матери там за ними смотрели. Сами они не приходили в амбулатории (а это дозволено, когда дети болеют)… В этом кибуце дети могли ночевать дома, если болели. Ну, так вот, именно в этом кибуце до 7 – 8-летнего возраста было очень много психосоматических расстройств. Вот ведь как – болячка-не болячка, что-то вроде «тошнит», «болит живот», «болит голова», «бобо», «устал» – и сразу к маме. А последнее, оказывается, и самой маме доставляет удовольствие. Это тоже имеет отношение к эдипову комплексу. Потом, в 8 лет, все болячки кончались. Болели столько же, сколько и в других кибуцах, то есть мало.

2 главаШкола завтрашнего дня и школа на выбор

В овчарнях системы национального образования

Для меня было ужасным – я пережила это в последних классах школы – дробление времени занятий, деление школьных предметов на кусочки, расписание в лицеях. Возможно, конечно, меня это угнетало с непривычки, хотя… Такое «деление» не поддается детскому разумению, оно разрушает личностные жизненные ритмы ребенка, а это вредно.