На страже тишины и спокойствия: из истории внутренних войск России (1811 – 1917 гг.)

Переписка Кочубея с Вязьмитиновым ни к чему путному не привела. Военный министр увиливал от принятия позитивного решения, заявив, в конечном счете, что сие зависит от государя. Сам он был противником передачи всего дела этапирования арестантов по сибирским трактам гарнизонными батальонами, сославшись на то, что они комплектуются «почти всегда людьми, долговременно служившими и истощавшими уже крепость сил своих, которых посылать так далече не было бы удобности, ибо от Тары до Томска должно им сделать взад и вперед 1790, а от Иркутска до Нерчинска около 2000 верст». Естественно, тут был свой резон, к тому же военный министр не хотел перенимать головную боль за организацию всего этого дела от министра внутренних дел. Кочубей добивается решения о принятии расходов по препровождению арестантов за счет казны, однако освобождение селян от обременительной для них повинности затянулось на несколько лет. Начавшаяся война с французами, а затем и с турками, очевидно, отвлекла внимание императора от этой проблемы. В 1807 г. конвоирование арестантов возложили на башкиров и мещеряков. Но это было не лучшим решением вопроса. Лишь в 1810 г. службу передали казакам гражданского ведомства, что тоже не дало должного эффекта. Потребовалось более существенное реформирование всего пересыльного дела.

Таковы были обстоятельства, предшествовавшие назревшей реорганизации постановки всего дела по обеспечению внутренней безопасности империи. Реформе подверглись сама постановка внутренней службы, использование для этой цели ветеранов, организация рекрутских наборов и подготовки резервов для армии. Она осуществлялась постепенно по нескольким направлениям: централизация военного управления, военизация местных сил, предназначенных для полицейской службы, усиление самой полиции и карательной деятельности государства, создание внутренней стражи.

Возросшая непосредственная опасность для России ускорила эти процессы. Для осуществления реформы и реализации намеченных целей государство уже имело определенные резервы: гарнизонные батальоны, губернские роты и штатные команды, служащие инвалиды. Были приняты меры и по усилению охраны границ. В канцелярии Военного министерства образовалось целое дело, посвященное «устроению» на западной границе пограничной стражи²⁴.

Шесть царских указов

Параллельно в недрах того же министерства накапливалось дело о переводе губернских рот и штатных команд из гражданского в военное ведомство²⁵. 16 Генваря (как тогда называли первый месяц года) по представлению министра военных сухопутных сил Барклая-де-Толли Александр I издал указ о передаче губернских рот и штатных команд военному начальству с целью приведения их в «лучшее устройство»²⁶. За предшествующие два года принимались меры по укомплектованию их нижними воинскими чинами. Эти подразделения выполняли полицейские функции в губерниях. Губернаторов устраивало то, что они непосредственно находились в их подчинении и имели определенную автономию по отношению к воинскому начальству, они часто использовали солдат как даровую рабочую силу на собственные нужды.

Обладание независимой от военного ведомства своей вооруженной силой удовлетворяло и министра полиции А.Д. Балашова. Однако из государственных соображений решено было покончить со сложившейся децентрализацией в управлении местными формированиями и подчинить их одному организующему центру в составе Военного министерства, осуществив одновременно ряд важных реорганизаций и преобразований. Но это был только первый шаг.

Интересно отметить, что процесс реорганизации местных сил шел одновременно с формированием армейских резервов, что соответствовало сложившейся обстановке и отражало заботу об усилении внешней и внутренней безопасности государства.