На тайной службе у Москвы. Как я переиграл ЦРУ

Уже в 1956 году, то есть спустя десять лет после окончания войны, одна только поисковая картотека содержала около 800 тыс. карточек, а ведь значительная их часть за предыдущие годы еще не была обработана из-за нехватки персонала и ждала своей очереди. После того как роль картотек, которыми пользовались вручную, стали играть электронные запоминающие устройства, количество накапливаемых сведений достигло колоссальных размеров.

Кроме картотек по отдельным лицам учету и обработке подлежали все сообщения и донесения в области политической разведки и контршпионажа. Сверх того анализировались также журналы, информационные материалы служб прессы, сообщения других служб, что составляло несколько сот документов в день. Если представить себе, сколько людей принимало, скажем, участие в каком-нибудь партийном съезде, научном симпозиуме и т. д., имена которых упоминались в сообщениях по этим мероприятиям, то станет ясно, насколько быстро росла картотека. Значительную часть ее составляли результаты разведки, проводимой внутри страны.

К этим хранилищам информации, уже в 1956 году превосходившим по объему соответствующие картотеки ведомства по охране конституции, имели неограниченный доступ офицеры связи ЦРУ. Когда после легализации организации Гелена в 1956 году они покинули Пуллах, этот источник едва не оказался для них утраченным. Но здесь вступала в действие уже упоминавшаяся акция с микрофильмами, и США стали получать все с доставкой на дом. Тем самым ЦРУ продолжало иметь полное представление о всех доверительных связях БНД и политиках партий, представленных в бундестаге. Не будет преувеличением полагать, что многие из них и сегодня являются для ЦРУ «открытой книгой». Якобы начатое еще в 1970 году уничтожение внутренних досье БНД в Пуллахе является только фарсом, поскольку соответствующие микрофильмы сохраняются в США в распоряжении «старшего брата» федеральной разведслужбы — ЦРУ. Если, например, правящему блоку сегодня потребуются сведения о подоплеке каких-то прошлых событий или об участвовавших в них лицах — а БНД действительно или символически уничтожила внутренние досье, — то ЦРУ вполне может прийти на выручку.

Что, собственно, понималось в БНД под разведкой внутри страны? Многие сотрудники логично и правильно считали, что речь шла о поиске и создании необходимых для разведывательных нужд опорных позиций в самой ФРГ, их изучении и укреплении. То, что на практике это превращалось в слежку за политиками, которая в принципе вообще ничего не имела общего с разведкой, для них оставалось секретом. Организацией «внутренней разведки» занимался лично Гелен на собственный страх и риск, не спрашивая даже мнения американцев, хотя впоследствии он информировал их о некоторых результатах. Говоря о политике, Гелен старался проявлять себя только во внешнеполитической области.

Беседы с Аденауэром, Штраусом, Олленхауэром или Менде Гелен вел преимущественно в Бонне. В этих целях он часто пользовался квартирой своего родственника Вальтера фон Гелена вблизи боннского Хофгартена. Конечно, на эти беседы он не брал служебные документы в оригинале, а излагал необходимое, как он это делал в генеральном штабе, по памяти.

Некоторых лиц Гелен принимал для бесед в Пуллахе, предпочтительно по субботам и воскресеньям, когда весь персонал отсутствовал. На них приглашался только определенный ответственный сотрудник. Все беседы скрытно записывались на магнитофон. Разговоры такого рода Гелен вел также и с Францем-Йозефом Штраусом, тогдашним министром обороны. Для таких посетителей в Пуллахе существовали так называемые «немые ворота», открывавшиеся не охранниками, а сотрудниками личного штаба Гелена.

Добиваясь легализации своей организации, Гелен все больше стремился к личным контактам с руководящими общественными и политическими деятелями. К ним принадлежали министры внутренних дел земель, капитаны промышленности, федеральные судьи и прокуроры из Карлсруэ. Они считали для себя большой честью в качестве «абсолютного исключения» познакомиться лично с самим Геленом или посетить святая святых — Центр в Пуллахе. Так срабатывал созданный Геленом вокруг своего имени ореол, скрывая недостатки и истинные цели его автора. Гелен производил на думающих совершенно другими категориями политиков и юристов такое же впечатление, какое в кайзеровской Германии военные производили на восхищающихся ими штатских. Для этих приемов у Гелена имелся стандартный доклад и несколько серий диапозитивов, которые он менял в зависимости от характера посетителей. На встречи приглашались также сотрудники, чтобы сделать сообщения по какой-либо специальной области, если посетители проявляли к ней интерес. Это производило впечатление, что в организации все превосходно и совершенно и при необходимости она может творить чудеса, если только Гелен нажмет нужную кнопку. Нам эта игра в волшебников доставляла удовольствие — в конце концов, мы были специально обучены обманывать, втирать очки неискушенным визитерам.