На тайной службе у Москвы. Как я переиграл ЦРУ

С политической точки зрения интересно, что Гелен периодически, так сказать, в частных застольных разговорах совершенно открыто излагал свои взгляды. Обычно сдержанный, якобы «стоящий над партиями», он давал волю своим мыслям в узком кругу близких. «Человек без лица», как его назвала одна швейцарская газета, здесь полностью отбрасывал свою анонимность. В ходе этих бесед за столом подтвердилось, например, что для каждой страны — члена НАТО существовали планы действий на случай возникновения там угрозы демократического или тем более социалистического развития. Такие планы имелись, в частности, для Греции, Португалии, Франции и Италии. Гелен тогда был непримиримым врагом генерала де Голля. Голлизм рассматривался им как главная опасность в Европе. Гелен нередко приглашал для бесед «доверенных лиц» из французской разведки, тех, кто относился к де Голлю так же, как и он.

За вечерним чаем, на прогулках по озеру под парусами и во время купания на частном пляже встречался посменно или целиком весь семейный клан: дети Гелена — Катарина, Мария-Тереза, Доротея, Кристоф, — друзья и зятья и, наконец, секретарша Юстуса Вероника, тетушка Бэрбсль и многие другие. Здесь, собственно, и разрабатывалась шпионская доктрина, составлялись и распределялись задания. Когда позже возник вопрос, как оказалось возможным вести в таком объеме шпионаж внутри страны и где «консервировались» все полученные данные, то не следовало бы забывать эту частную виллу, тщательно охраняемую специальной техникой.

Вероника Вольф, 1935 года рождения, стала секретаршей Дюррвангера при содействии его жены Катарины, дочери Гелена. Оба отца — Гелен и Вольф — в течение многих лет хорошо знали друг друга, что уже было достаточной рекомендацией для Вероники наряду с ее хорошим знанием французского, английского, португальского и итальянского языков. Вероника Вольф вышла замуж за сотрудника БНД Пауля Ленкайта, который иногда замещал Дюррвангера в Париже. Ленкайт, бывший офицер ВМС, в свою очередь с молодости дружил с Дюррвангером. Таким образом, между собой дружили обе жены, оба мужа и отцы обеих жен, так что когда происходили встречи в своем кругу, то там речь шла не только о частных семейных делах… Еще одна дочь Гелена, Мария-Тереза, была замужем за сотрудником БНД Клаусом Кирхертом.

Доротея — младшая дочь Гелена — немного «выбилась из колеи». Она изучала психологию и также вышла замуж за сотрудника БНД Иобста Клосса. Однако ее отец был против этого брака и счел скандалом то, что бракосочетание произошло лишь после того, как стала известной беременность Доротеи. Эта взаимная антипатия между тестем и зятем оказалась довольно глубокой. Клосс считал семью Гелена очень консервативной, ведущей «средневековый образ жизни», а его современные манеры и поведение вызывали подозрения всей семьи Гелена, и особенно Катарины Дюррвангер.

Семья Гелена испытывала глубокую неприязнь к парламентско-демократическим формам правления. Они боялись и презирали правительственную систему и образ жизни даже американских партнеров. Гелен так однажды высказался по этому поводу: «Они хотели навязать нам свою политику и их демократическую систему, кроме того, они едва ли отличаются от русских по степени недоверия к немецким консерваторам. Так дальше не пойдет. У нас слишком много от американской демократии! Перед дверью американцев никогда не стояла опасность коммунизма, а нас она после войны затронула непосредственно. Нам надо разведывать американские намерения и „упреждать“ их встречными ударами».

Хотя генерал Гелен рассматривал американцев как «полезных идиотов», нужных для сохранения немецкой разведывательной службы, тактически он вел себя с ними очень ловко. Частично он это делал с ведома Даллеса. С точки зрения Гелена, ведущие американские, английские и французские политики без всякой борьбы согласились с разделом Германии.

После перевода в Центр я сначала познакомился с другими родственниками Гелена, числившимися в организации, в частности с его братом Гансом, «доном Джованни», который являлся резидентом БНД в Риме. Что он там делал, никто точно сказать не мог. Это был разведчик-любитель без специальной подготовки и опыта, чему соответствовали и результаты его работы, по поводу которых мой коллега Ришке часто рвал на себе волосы. Однако в 1977 году я прочитал в итальянской прессе сообщение о том, что его резиденция в Риме служила стартовой площадкой для операции по вывозу военного преступника Каплера в ФРГ. Час «дона Джованни» наступил немного позже, когда он провел в Италии шпионскую операцию против Ватикана под кодовым названием «Ева». Для названия этой проводившейся в мировом масштабе операции было использовано имя жены Гитлера Евы Браун. То, что такая крупная шпионская акция против Ватикана проходила под «святым» библейским именем, не лишено некоторой иронии.