На защите московского неба

Отражение первых воздушных налетов на Москву

Вскоре войска вермахта в ходе наступления вышли на рубежи, откуда бомбардировщики люфтваффе могли в течение ночи достичь Москвы и вернуться на аэродромы базирования. С этой целью на аэродромах Даугавпилса, Минска, Бобруйска, Орши, Витебска, Бреста, Барановичей и других была создана авиационная группировка, в состав которой вошли бомбардировочные эскадры «Хольцхаммер», «Блитц», «Генерал Вефер», «Левен», «Легион «Кондор», «Гриф», KG28 и авиагруппа «Викинг» – всего 300 бомбардировщиков «Юнкерс-88», «Хейнкель-111» и «Дорнье-215».

На аэродромах ПВО Москвы находились в боевой готовности 11 истребительных полков 6-го иак. Зона их действия начиналась на рубеже в 120 км от Москвы и в радиусе 25–30 км вокруг нее сменялась зоной огня зенитной артиллерии. Прожекторные станции создавали световые поля, обеспечивая действия истребителей, и освещали цели зенитчикам. Центр столицы кроме зенитчиков прикрывали также привязные аэростаты заграждения.

21 июля в 21.00 с постов ВНОС в районе Смоленска поступили первые сообщения о приближении большой группы самолетов противника. Когда они подошли к рубежу Ржев – Вязьма в 200 км от Москвы, первыми взлетели летчики 11-го и 34-го, а следом еще трех полков 6-го истребительного авиакорпуса. В налете, который продолжался пять часов, участвовало около 250 немецких бомбардировщиков, шедших четырьмя эшелонами с интервалом 30–40 минут на высотах от 1000 до 4000 м.

Отражая налет, истребительные полки ПВО совершили 173 самолето-вылета, и в том числе 34-й полк – 18 самолето-вылетов на МиГах и 5 – на И-16. В них участвовали самые опытные летчики полка Леонид Рыбкин, Дмитрий Ледовский, Виктор Гридин и другие. Сбитые самолеты противника были занесены на счет Михаила Трунова, Анатолия Лукьянова и Николая Щербины. Но подтверждений о падении этих самолетов не поступило, и командир полка в донесении о каждом из них осторожно указал: «Можно полагать самолет сбитым».

Тем не менее они были учтены в числе двенадцати самолетов противника, сбитых в ту ночь летчиками 6-го иак. И. В. Сталин, ставший за три дня до этого наркомом обороны СССР, объявил благодарность участникам отражения налета, и 25 июля многие их них были награждены. В их числе младшие лейтенанты Щербина и Лукьянов – орденами Красного Знамени, а командир эскадрильи капитан Трунов – орденом Красной Звезды.

В две последующие ночи немцы повторили налеты, в каждом из которых Лукьянов сбил еще по самолету противника в районе Апрелевки и Голицыно. Однако подтверждений вновь не было. Наконец, днем 16 августа около Подольска в результате его атаки немецкий бомбардировщик развалился в воздухе на глазах многочисленных «зрителей» на земле, и только один член экипажа смог покинуть его с парашютом.

До этого Щербина, а также капитан Ледовский, старшие лейтенанты Лукин, Киселев, и Александров, старший политрук Подопригора и лейтенант Сельдяков, патрулируя в световых прожекторных полях, не раз атаковали бомбардировщики противника. Однако те смогли вырваться из света прожекторов и ускользнуть от перехватчиков, у которых, видимо, еще не хватало опыта ночных воздушных боев. Правда, Щербина в ночь на 2 августа в лучах прожекторов все-таки сбил Хе-111, а Александров и Лукин в следующую ночь – Ю-88.

Также, наверное, из-за недостатка опыта и напряжения ночных боевых вылетов летчики, возвращаясь на аэродром или взлетая, допускали ошибки пилотирования, попадая в летные происшествия. В ночь первого налета Виктор Гридин при посадке не полностью выпустил правую «ногу» шасси и подломил правую консоль. На следующую ночь Анатолий Лукьянов сел с «недомазом» и зацепил проволочное заграждение, а еще через день Алексей Макаров также при посадке высоко выровнял самолет, «с плюхом» приземлился на правое колесо и поломал его. Николай Щербина на разбеге «потерял ориентировку направления. При развороте самолет подвергся поломке». А на аэродроме в Раменском столкнулись самолеты Дмитрия Ледовского и летчика-испытателя Матвея Байкалова.

После 22 июля боевые задания в летной книжке стали записываться: «барражирование над Москвой», а с 1 августа – «патрулирование над Москвой».

В первых же налетах немецкие пилоты убедились, что указание Кессельринга «подойти к Москве на небольшой высоте и точно положить бомбы» практически невыполнимо. Спасаясь от ПВО Москвы, они старались забраться выше и, как правило, сбрасывали бомбы беспорядочно или на ложные цели.

В конце июля – начале августа командование провело реорганизацию истребительных авиационных полков с переводом их на новые штаты, в соответствии с которыми в каждом из них вместо четырех эскадрилий по 16–18 летчиков должны были остаться три эскадрильи и всего 32 летчика, включая командира полка и его заместителя.