Читаем Наблюдая за англичанами. Скрытые правила поведения полностью

Английские свадебные торжества — и большинство других «обрядов перехода» — полнятся смехом: фактически любой обмен репликами в ходе беседы пронизан явным или скрытым юмором. Правда, это не обязательно означает, что все счастливы и весело проводят время. Кто-то, возможно, и впрямь от души веселится, но даже эти люди подчиняются неписаным правилам английского юмора — правилам, которые столь глубоко укоренились в нашем сознании, что превратились в непроизвольный, бессознательный рефлекс.

Похоронные обряды


И это является одной из причин того, что мы совершенно не умеем себя вести на похоронах. На свете мало найдется «обрядов переходов», где царила бы такая напыщенно-ходульная атмосфера всеобщей растерянности и смущения, как на типичных английских похоронах[146].

Отсечение юмора

На похоронах мы лишены нашего основного механизма защитной реакции, благодаря которому чувствуем себя относительно свободно в процессе взаимодействия с другими людьми, поскольку шутить и смеяться на столь скорбных мероприятиях не принято. При других обстоятельствах мы постоянно шутим по поводу смерти, как и обо всем, что нас пугает и выводит из равновесия. Но похороны — единственная социальная ситуация, когда юмор, — по крайней мере, такой юмор, который вызывает более выразительную реакцию, чем просто невеселая улыбка, — неуместен и расценивается как неуважение к покойному и скорбящим. А лишенные возможности шутить, мы чувствуем себя незащищенными, все наши социальные комплексы обнажаются.

Наблюдать это интересно, но мучительно, как за поведением животного, которому жестокий вивисекционист отрезал какой-то орган. Наблюдать за поведением англичан на похоронах — все равно что смотреть на черепах, с которых содрали панцири. Не имея возможности шутить, мы чувствуем себя ужасно уязвимыми, будто нам отсекли какой-то жизненно-важный социальный орган. По сути, так оно и есть. Юмор — существенный, неотъемлемый элемент английской натуры, и, когда нам запрещено (или мы жестко ограничены в возможности) использовать этот элемент, с психологической точки зрения для нас это равносильно ампутации пальцев на ногах: без юмора мы просто не в состоянии функционировать в обществе. Правила английского юмора — это «правила» преимущественно в четвертом значении данного слова по определению «Оксфордского словаря английского языка»: «нормальное или обычное состояние вещей». Как наличие пальцев на ногах. Или как дыхание. На похоронах мы обездолены и беспомощны. Не иронизировать! Не насмехаться! Не дразнить! Не подтрунивать! Не прибегать к шутливому преуменьшению! Не каламбурить! Не говорить двусмысленности! Так как же, черт возьми, нам общаться?

Приостановка действия табу на излишнюю серьезность/норма слез

Мало того что нам не дозволено освобождаться от напряжения, ломать лед и в целом избавляться от своей хронической неловкости, так мы еще обязаны сохранять важный вид. Нам полагается говорить скорбящим родственникам напыщенные, серьезные, сердечные слова или реагировать на происходящее с важным, серьезным и искренним видом, если тяжелую утрату понесли мы сами.

Но и искренность не должна быть чрезмерной. Табу на излишнюю серьезность и сентиментальность на похоронах продолжает действовать, только с некоторыми ограничениями. Даже тем родным и друзьям покойного, которые скорбят всем сердцем, не дозволено рыдать и в голос оплакивать покойного. Слезы допустимы: можно тихо всхлипывать и шмыгать носом, но громко плакать, что считается вполне естественным и, в сущности, принято на похоронах во многих других культурах, у нас расценивается как недостойное и неподобающее поведение.

Даже социально приемлемые тихие слезы и всхлипы вызывают у окружающих неловкость и дискомфорт, если вы плачете слишком долго, и, пожалуй, Англия — единственная культура в мире, где отсутствие слез на похоронах считается абсолютно нормальным явлением. Большинство взрослых англичан-мужчин прилюдно на похоронах не плачут; если у них на глазах наворачиваются слезы, они обычно смахивают их быстрым сердитым жестом и «берут себя в руки». Женщины из числа родственников и друзей усопшего, бывает, всплакнут пару раз, но если глаза у них сухие, это вовсе не значит, что они, бессердечны или не скорбят, при условии, что они сохраняют подобающее случаю угрюмое выражение лица, на котором время от времени блеснет «храбрая улыбка».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Архетип и символ
Архетип и символ

Творческое наследие швейцарского ученого, основателя аналитической психологии Карла Густава Юнга вызывает в нашей стране все возрастающий интерес. Данный однотомник сочинений этого автора издательство «Ренессанс» выпустило в серии «Страницы мировой философии». Эту книгу мы рассматриваем как пролог Собрания сочинений К. Г. Юнга, к работе над которым наше издательство уже приступило. Предполагается опубликовать 12 томов, куда войдут все основные произведения Юнга, его программные статьи, публицистика. Первые два тома выйдут в 1992 году.Мы выражаем искреннюю благодарность за помощь и содействие в подготовке столь серьезного издания президенту Международной ассоциации аналитической психологии г-ну Т. Киршу, семье К. Г. Юнга, а также переводчику, тонкому знатоку творчества Юнга В. В. Зеленскому, активное участие которого сделало возможным реализацию настоящего проекта.В. Савенков, директор издательства «Ренессанс»

Карл Густав Юнг

Культурология / Философия / Религиоведение / Психология / Образование и наука
Мемуары
Мемуары

«Мемуары» Лени Рифеншталь (1902–2003), впервые переводимые на русский язык, воистину, сенсационный памятник эпохи, запечатлевший время глазами одной из талантливейших женщин XX века. Танцовщица и актриса, работавшая в начале жизненного пути с известнейшими западными актерами, она прославилась в дальнейшем как блистательный мастер документального кино, едва ли не главный классик этого жанра. Такие ее фильмы, как «Триумф воли» (1935) и «Олимпия» (1936–1938), навсегда останутся грандиозными памятниками «большого стиля» тоталитарной эпохи. Высоко ценимая Гитлером, Рифеншталь близко знала и его окружение. Геббельс, Геринг, Гиммлер и другие бонзы Третьего рейха описаны ею живо, с обилием бытовых и даже интимных подробностей.В послевоенные годы Рифеншталь посвятила себя изучению жизни африканских племен и подводным съемкам океанической флоры и фауны. О своих экзотических увлечениях последних десятилетий она поведала во второй части книги.

Лени Рифеншталь

Биографии и Мемуары / Культурология / Образование и наука / Документальное