Читаем Наблюдая за англичанами. Скрытые правила поведения полностью

Поведение англичан на отдыхе и, в частности, во время летних каникул/отпуска регулируется теми же законами культурной ремиссии, которые действуют во время праздников и народных гуляний. Как и «празднование», «отдых» — волшебное слово. Правда, как и в случае с праздниками, здесь под культурной ремиссией имеются в виду не анархия, разнузданность и вседозволенность, а скорее контролируемое бесчинство, непосредственность лишь в определенных ситуациях, отказ от условностей по определенным правилам.

На отдыхе англичане не перестают в одночасье быть англичанами. Присущие нам характерные черты никуда не исчезают: мы по-прежнему ведем себя в соответствии с укоренившимися в нашем сознании правилами юмора, лицемерия, скромности, классовых отличий, справедливости, социальной неловкости и т. д. Просто мы немного теряем бдительность. Культурная ремиссия на отдыхе не излечивает нас от социальной неловкости, просто симптомы этой «болезни» не выражаются столь ярко.

Разумеется, мы не становимся виртуозами в искусстве общения словно по волшебству, но мы более настроены общаться — более открыты, менее чопорны. Это не всегда нам льстит и не всегда выглядит достойно, как вам подтвердят местные жители некоторых из облюбованных нами зарубежных курортов. Честно говоря, некоторые из нас куда более приятные люди, когда мы не раскрепощаемся без оглядки, сбрасывая с себя штаны и бюстгальтеры, громогласной отрыжкой где ни попадя сотрясая воздух — и заодно вместе со всем этим теряя свое достоинство. Как я уже указывала, наша хваленая вежливая сдержанность и не менее знаменитое хамство — это две стороны одной и той же монеты: для некоторых из нас волшебное слово «отдых» — это сигнал к тому, чтобы перевернуть эту самую монету неприглядной стороной.

Хорошо ли, плохо ли, но законы лиминальности, действующие в периоды празднеств/отпуска, распространяются и на незначительные календарные вехи, как, например, неприсутственные дни — и даже на обычные выходные (суббота/воскресенье). (В частности, некоторые поклонники нетрадиционных субкультур имеют возможность ощутить себя «альтернативной» личностью, окунуться в «альтернативный» образ жизни, поносить «альтернативное» платье только в эти короткие лиминальные паузы. А более преданные своей субкультуре или просто более удачливые полноценные представители этих «племен» о «временщиках» пренебрежительно говорят «готт по выходным» или «байкер по выходным».) Вечера и обеденное время — тоже мини-ремиссии, и даже перерывы на кофе и чай — что может быть короче? — своего рода наноремиссии. Маленькие оазисы передышки; крошечные, почти гомеопатические дозы исцеляющей лиминальности.

После каникул/отпуска мы говорим о «возвращении в действительность» или «возвращении в реальный мир», и отчасти назначение и функция каникул/отпуска — дать более четкое определение этому «реальному миру». Каникулы/отпуск и мини ремиссии не отрицают и не отвергают нормы и законы повседневного бытия, действие которых зачастую приостанавливается в период отдыха. Напротив, каникулы/ отпуск подчеркивают и закрепляют эти правила. Употребляя в отношении каникул/отпуска такие эпитеты, как «особый», «необычный» и «нереальный», мы напоминаем себе о том, что есть «норма» и «реальность». Нарушая правила «по правилам», мы лишний раз для себя обозначаем эти важные нормы, и это является гарантией того, что мы будем подчиняться им по возвращении «в реальность». Каждый год находящиеся на отдыхе англичане тяжело вздыхают при мысли о «возвращении в реальный мир» и утешают друг друга мудрыми словами: «Мы бы не ценили это, если бы так было всегда». Истинная правда. Но верно и обратное: каникулы/отпуск помогают нам оценить упорядоченность и определенность — и даже ограничения — нашего повседневного существования. Лиминальность англичане выносят только в определенных дозах. К концу летних каникул/отпуска мы устаем от излишеств и невоздержанности и начинаем тосковать по умеренности.

Другие «переходы»: обряды частного характера и неправильные глаголы

Дни рождения, юбилеи и годовщины свадьбы, новоселья, увольнения с работы и выход на пенсию — обычно небольшие торжества, отмечаемые в неформальной обстановке, в отличие от значимых «переходов» жизненного цикла, описанных выше, хотя некоторые из них для виновников торжества не менее значимы.

Поскольку эти «переходы» отмечаются в узком кругу, с близкими родственниками и друзьями, на этих торжествах, как правило, царит не столь напряженная, неловкая и напыщенная атмосфера, как на больших церемониях, знаменующих этапы жизненного цикла, — например, на свадьбах или похоронах. В узком кругу, среди людей, которые им очень хорошо известны, англичане вполне способны быть сердечными, открытыми, искренними и выражать всю гамму чувств, неизменно ассоциирующихся с дружескими и семейными узами. Некоторые из нас более сердечны и открыты, чем другие, но это уже вопрос индивидуальных качеств личности, не имеющий ничего общего с национальным характером.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Архетип и символ
Архетип и символ

Творческое наследие швейцарского ученого, основателя аналитической психологии Карла Густава Юнга вызывает в нашей стране все возрастающий интерес. Данный однотомник сочинений этого автора издательство «Ренессанс» выпустило в серии «Страницы мировой философии». Эту книгу мы рассматриваем как пролог Собрания сочинений К. Г. Юнга, к работе над которым наше издательство уже приступило. Предполагается опубликовать 12 томов, куда войдут все основные произведения Юнга, его программные статьи, публицистика. Первые два тома выйдут в 1992 году.Мы выражаем искреннюю благодарность за помощь и содействие в подготовке столь серьезного издания президенту Международной ассоциации аналитической психологии г-ну Т. Киршу, семье К. Г. Юнга, а также переводчику, тонкому знатоку творчества Юнга В. В. Зеленскому, активное участие которого сделало возможным реализацию настоящего проекта.В. Савенков, директор издательства «Ренессанс»

Карл Густав Юнг

Культурология / Философия / Религиоведение / Психология / Образование и наука
Мемуары
Мемуары

«Мемуары» Лени Рифеншталь (1902–2003), впервые переводимые на русский язык, воистину, сенсационный памятник эпохи, запечатлевший время глазами одной из талантливейших женщин XX века. Танцовщица и актриса, работавшая в начале жизненного пути с известнейшими западными актерами, она прославилась в дальнейшем как блистательный мастер документального кино, едва ли не главный классик этого жанра. Такие ее фильмы, как «Триумф воли» (1935) и «Олимпия» (1936–1938), навсегда останутся грандиозными памятниками «большого стиля» тоталитарной эпохи. Высоко ценимая Гитлером, Рифеншталь близко знала и его окружение. Геббельс, Геринг, Гиммлер и другие бонзы Третьего рейха описаны ею живо, с обилием бытовых и даже интимных подробностей.В послевоенные годы Рифеншталь посвятила себя изучению жизни африканских племен и подводным съемкам океанической флоры и фауны. О своих экзотических увлечениях последних десятилетий она поведала во второй части книги.

Лени Рифеншталь

Биографии и Мемуары / Культурология / Образование и наука / Документальное