Начало. Дневник помощника прокурора

Лет семь назад возле Чебоксар также была авария с 27 трупами. Так речники два года ходили в штатском, т.к. при появлении человека в «морской» форме чебоксарские жители начинали в них плевать, кидать гнилые овощи и ругать матом.

Подкинули жалоб. Пока разобрался с ними (по двум подсунули не те НПэшки), время было упущено. Хотел с утра смотаться в 29 о/м, но не вышло. Так и застрял в конторе.

Сапог несколько раз переписывал ходатайство в исполком. Нашёл обмен (из коммуналки в центре едет в однокомнатную квартиру на окраине, но исполком с окраины упёрся – считает, что владелица квартиры ухудшает себе жилищные условия). Наконец, написал. Я ему влепил подпись от месткома.

После обеда отписывал жалобы и богатую переписку с другими ведомствами. Сочинил ответ в город по задержкам с перечислениями арестованных за судом. Снёсся с Московским транспортным прокурором, а точнее, с прокурором московского метрополитена.

Лёва Баранов (ОУР РУВД) комиссован по поводу поражения ЦНС травматического генеза. Сделать ничего нельзя.

Отдал прокурору отчёт. Тот, вроде, доволен. Единственная претензия - я показал среди восстановленных на учёт преступлений одну квартирную кражу. Эта кража из студии художника. Шеф сказал, что студия – не квартира. Но вопрос спорен. По крайней мере, следует выяснить, кто арендует эту студию, сам потерпевший или Союз художников.

На завтра подсуропили выездную сессию. Приходила Мусина. Поставила торт за отпуск. Шеф удалился на депутатский приём. 

Я диктовал Татьяне Ильиничне постановление об отказе в возбуждении уголовного дела (ст. 10 УПК) – с крыши Минфина тётке на голову упал кусок льда. Результат – инвалидность 2-й группы.

Почти в 19-00 притащился Алексей Владимирович Самойлов. Поставил два сухаря за свой уход. Я выпил стакашек вина и побежал домой.

Курилин утверждал, что на главной башне Речного вокзала стоят часы, снятые с Храма Христа Спасителя. Строительство и разрушение совпали. Как следствие этого, мраморные плиты храма перекочевали на вокзал.

Со своей комитетской зарплаты Михаил Трофимович даже партвзносов не платит. Так всё засекретили. На партучёте состоит в ЖЭКе по месту жительства. Но зато ему не платят по больничному листу, во время навигации нельзя уйти в отпуск (май-октябрь) и т.д.

10.06.1983

Направился в 29 о/м. Поговорил с Палютиным. За неделю заявлений и сообщений о преступлениях не поступало. Но старые не отписаны.

Проверил ИВС. Потом стал пытать профилактику по городскому списку. Оставил выписку человек на десять, о которых сведений не поступило. Обещали к четвергу проверить.

Пришёл приказ МВД СССР о расформировании штабов и подразделений профилактики. Чекалин (РУВД) в связи с этим уходит в Академию. Голышева (РУВД) прочат в начальники паспортного стола 92 о/милиции (Панчик ушёл на пенсию). Куда девать третьего майора – не ясно.

В отделениях милиции зам по профилактике станет замом по службе. Профилактические дела под расписку передаются участковым. Что будет с инспектором профилактики – не известно.

Завернул в 92 о/м. Там особых новостей в смысле заявлений и сообщений нет (одно). По старым заявлениям ещё работают. Ждут Федорчука. Вымыли полы и протёрли подоконники. Якжин общается с двумя ГУВДшниками.

Вернулся в контору почти к обеду. Позвонил кое-куда и отправился в Минторг. Поел и побежал на выездную сессию. Судили бродягу (ст. 209 ч. 2 УК и ст. 198 УК). В красном уголке ЖЭК-3 (за рыбным магазином на ул. Кирова). Найти этот красный уголок, расположенный отдельно от ЖЭК-3, представило труд и порядочный. Слушал Авилов.

Я растащил по углам пыльные столы и стулья, создал в помещении некую видимость удобства. В ходе процесса в зале присутствовали: суд (три человека), обвинитель, защитник и секретарь (ещё три человека), подсудимый и пара конвойных (снова три человека). Итого, девять человек. Потом (в средине слушаний) появились два алкана, присевшие в сторонке и шептавшиеся о чём-то между собой.

Совещательной комнаты не было. Авилов  всех удалил из красного уголка, сам остался под приговор.

Я, адвокат и секретарь жались под одним зонтом во дворе. Дождь был не сильным, но долгим, и поэтому к вечеру успел надоесть. Кроме всего прочего, изрядно воняло рыбой. Неподалёку алканы разгружали продуктовую машину.

Минут через сорок Авилов вышел, забрал секретаря и уехал. Пожурил, что я просил усиленный режим вместо строгого. Заседатели разбрелись, кто куда. Я двинул домой. Было 17-00.

Каков приговор, я так и не спросил. Сам же просил 2+1=2 года реальных.

13.06.1983 (понедельник)

На оперативке поговорили о том, о сём. Хотели заслушать Юрия Витальевича, но не удалось, т.к. из-за командировки в Киев он не готов к докладу.

Сел за учётные книги. Воссоздал результаты своей работы за 1981, 1982 и 5 мес. 1983 года. Отдал шефу. Тот собрался писать на меня аттестацию.