Наедине с футболом

Он умел на ходу небрежно снять мяч с ноги противника и как ни в чем не бывало бежать с ним дальше, словно ни капельки не сомневался в успехе. Умел дриблинговать в тесноте. Умел забить гол хитро, в уголок, куда вратарю нипочем не добраться. Но более всего дорог был его комбинационный дар. Нетто, колючий, неулыбчивый, сухой выказывал щедрость деда-мороза в передачах мяча. Щедрость невозможную без терпения, без уважения к партнерам, без понимания, что игра основана на доброте, на взаимности, на вере, что только из бесконечных повторений и попыток и может родиться искомый миг удачи. Уж и не знаю, делал ли еще кто-нибудь так много для своих товарищей, как Нетто. «На! Получи! Возьми! Беги!»-такой разговор он вел послушным ему мячом. Самый нужный в футболе разговор, ради которого можно снести и любую словесную колкость, ибо неверную, запоздалую передачу, заставляющую бежать напрасно, не исправит никакая обаятельная улыбка.

Нетто был из тех, кто делает футбол разумным, поднимает его в глазах людей, вызывает желание размышлять о нем. Нетто не ассоциируется с какими-либо редкостными происшествиями, с чудесными удачами, со взлетами и озарениями. Он свято верил в безупречность, правильность игры, добивался этого и примером своим заставлял и товарищей на поле и людей на трибунах принять его веру. Уходя с поля, он двумя руками аккуратно приводил в порядок пробор. Футбольный математик, все исчисливший и проверивший, постигший формулу классной игры, сверяющий по ней игроков и команды, лучший шахматист среди мастеров футбола. Все, кто видел Нетто на поле, могут считать, что о футболе они знают чуть больше тех, кто его не видел.

…Пятерка форвардов. Славное и вымирающее племя! Пять форвардов – это дань прошлому, явная натяжка, нынче больше трех или двух не выставляют, а то и довольствуются одним, сейчас в чести игроки середины поля, удваивающие оборону и выбегающие поддержать атаку. Игра по «дубль-ве» напоминала рыцарский турнир; там сходились один на один – форвард на защитника. Каждый защитник заставлял вспомнить выражение «один на медведя хаживал», потому и были тогда среди них искуснейшие люди. Теперь защитники махнули рукой на личную доблесть и действуют по принципу «двое, а то и трое на одного».

Нынешние малочисленные, разрозненные, одинокие форварды – это страстотерпцы, чудаки, блаженные, гонимые. Мало того, что они постоянно в меньшинстве, они еще и в глазах судей сделались фигурами подозрительными и докучными. Прислушайтесь, как радостно и облегченно звучит свисток, чуть только форвард в чужой штрафной площади коснется защитника, и как угрюмо молчит этот свисток, если в том же месте форварда отталкивают, бьют по ногам, блокируют. Голы подскочили в цене – и одного за глаза хватает для победы. Судьи это знают и держат форвардов в черном теле. Если какой-нибудь идеалист обвинит арбитров, что они творят суд неправедный, что они придерживают футбол за трусы, то ведь это сотрясение воздуха, вполне безопасное, и ничего больше. Если же судье покарать защитника строго по букве закона, неровен час, гол получится, а это можно истолковать как открытую поддержку одной из команд, что мигом и будет сделано, и сотрясаться будет не воздух, а пол под ногами судьи. Само собой, выбирается линия наименьшего риска.

И все-таки на форвардах футбол и держится. Потому честь и слава им, страстотерпцам, чудакам, блаженным, гонимым! Верные и неизменные симпатии наши – им! Потому, я надеюсь, простится мне отступление от новейших схем, где пятерых форвардов нет и в помине.

…Василий Трофимов, правый крайний московского «Динамо». Приземистый, широкогрудый, на коротких крепких ногах, чуть смешной в длиннющих трусах того времени. Колобок из сказки, который «ото всех ушел». В нашем футболе один он мог бы потягаться на правом краю с бразильцем Гарринчей. Сила моторного катерка, устойчивость на волне любой крутизны, рывок с места, как выстрел, четкий, без страха и сомнений, огонь по воротам – всего этого больше чем достаточно. Но Трофимов при своей грубоватой внешности был наделен еще и достоинствами виртуоза. Два шарика – мяч и Трофимов – были нерасторжимы, и их перемещение по полю выглядело как жонглерство, как цирковой номер. Он играл в лучшую пору «Динамо», вместе с Сергеем Соловьевым, Константином Бесковым и Василием Карцевым. Они в большей мере слыли бомбардирами, чем он, – на отлете, справа. Но даже представить нельзя динамовскую атаку без угрозы с его фланга. Трофимов замыкал кольцо окружения, отвлекал на себя силы защиты и упрямо, молча, сцепив свои крупные, крепкие зубы, пробивался, проникал, обманывал, лавировал, и перед ним, низеньким крепышом, рушились высоченные башни.

Я бы рискнул сказать, что Трофимов был крестным отцом Игоря Численно и Славы Метревели; у первого от пего сила, настойчивость, прямота, у второго – легкость, верткость, ласковое обращение с мячом.