Наедине с футболом

И еще я приметил, рассматривая свой список: все в нем оказались из команд премированных, преуспевших. Это тоже неспроста. «Звезда» заметна и в средней команде. И все-таки рано или поздно, даже помимо желания игрока, заурядность команды наложит на него отпечаток. Чуждая высоких притязаний, она и от него не потребует подвигов. Помню, как полинял Бобров, оказавшись в посредственной футбольной команде ВВС. Он забивал время от времени свои чудо-голы, но они не делали погоды, и полупустой стадион не взрывался. А иной раз, словно чувствуя, что от него ничего не ждут, Бобров расслабленно, нехотя бродил по полю. Потому-то всегда есть резон в переходе талантливого юноши в команду высокого достоинства. Постоянная борьба за главные призы, подстегивающее и обязывающее соседство больших мастеров – это тот небосклон, на котором «звезда» наливается сиянием.

Признанный мастер в мире профессионального футбола имеет рыночную стоимость в долларах с несколькими нулями. Но что в этих суммах? Масштаб сделок между клубными предпринимателями, доходность футбольных представлений и бесправие игрока, которого покупают и продают в другой город, в другую страну. Хотя дельцы и с толком ведут свое дело, зритель, собираясь на стадион, не заглядывает в их прейскурант. Футбольное искусство не знает дутых величин, всемогущая реклама тут бессильна. Можно на какое-то время околпачить публику соблазнительной кинодевой, красавцем суперменом, забористым романом, но внушить ей, что некий форвард «лучший в мире» – занятие бессмысленное: в первом же матче он будет разоблачен. Подделка в футболе невозможна. Хотя разные вкусы существуют, пересекаются, и враждуют, объектом споров будет мастер, кому-то нравящийся больше, кому-то меньше, но обязательно мастер.

Выбирая одиннадцать иностранцев, я понимал, что могу быть оспорен, уличен в недооценке редкостных достоинств не вошедших в мою сборную игроков. Иначе и быть не может. Не желая уклоняться от ответственности, назову тех, виденных мною на поле, от которых пришлось скрепя сердце отказаться: Хамрин, Грен, Фонтэн, Герсон, Амарильдо, Ривелино, Жаирзиньо, Тостао, Вава, Жильмар, Зеелер, Нетцер, Оверат, Бене, Альберт, Болл, Райт, Лято, Дейна, Любаньский, Бест, Ривера, Рива, Факкетти, Пушкаш, Эйсебио, Колуна, Амансио, Джаич, Круифф.

Каждого, о ком мне предстоит рассказать, я видел не один, а несколько раз (не по телевидению, а воочию, на стадионе), иногда с интервалами в несколько лет. Например, Пеле – в семи матчах с 1958 по 1970 год. И, пожалуй, кроме всего прочего, я руководствовался и тем, что мои избранники меня не разочаровывали, любая последующая встреча с ними закрепляла прежнее впечатление и что-то добавляла.

…Гордон Бенкс, вратарь сборной Англии. Мгновение стоит перед глазами, и я знаю, что никогда его не забуду. Словно сам я был фотокамерой, раздался щелчок затвора, и в какой-то клетке мозга засел четкий кадр. Жаирзиньо с линии ворот навесил мяч на ближнюю штангу. Пеле сделал все, что требовалось: угадал место, сильно оттолкнулся, взмыл в воздух и, переломившись едва ли не под прямым углом, лбом сверху с трех шагов послал мяч вниз, в уголок. Бенкс ответил молниеносным прыжком в этот самый уголок и ладонью встретил мяч. Два тела в полете образовали композицию редкостной красоты, они в это мгновение, хоть и были из разных команд, вместе славили футбол. Но игра не терпит нейтральных, отвлеченных композиций, всякий раз кто-то из двух оказывается победителем. Опустившись на землю, Пеле застыл, в изумлении раскинув руки, – он не мог поверить, что мяч не в воротах. А Бенкс уже вскочил и, сжавшись, следил за продолжением борьбы. Все случилось в секунду, по стадион, проявив реакцию и Пеле и Бенкса, успел вскрикнуть в предвкушении неминуемого гола, поперхнуться удивлением и ахнуть от восторга.

Было это на залитом полдневным солнцем стадионе Гвадалахары в дни мексиканского чемпионата мира.

За четыре года до этого я видел Бенкса в трех матчах английского чемпионата. Уже тогда, глядя на его уверенные, хозяйские повадки, можно было поручиться, что этот человек зря гол не пропустит. Он оказывался там, где надо, брал мяч наглухо, мягко, его понимали защитники, а он понимал их. Умудренный, техничный, зоркий – словом, вратарь высокого класса.

Этому несколько общему впечатлению не хватало гвадалахарского мазка. Когда же он был нанесен тем броском под удар Пеле, образ Бенкса ожил, и он сделался для меня вратарем, умеющим не только все то, что полагается уметь, но и способным на невозможное. О многих хороших вратарях отзываются: «Играет прилично, ничего не скажешь, но… не выручает». Это верный отзыв. Игра экстракласса кроме правильности и разумности движений подразумевает и невероятные броски, отнимающие у противника наивернейшие голы, броски, влияющие на счет, позволяющие утверждать, что матч выигран или спасен вратарем.