Наивный человек среднего возраста. Не хвали день по утру

— Так мы ни до чего не договоримся, мистер. Я допускаю, что вы стыдитесь, допускаю, что боитесь выдать что-то, чего мы не знаем. Поэтому я помогу вам, хотя это и противоречит служебным правилам. Скажу вам в общих чертах, что нам уже известно. Вам остается самое легкое: подтвердить факты. Хорошо?

— Дело ваше, — пожимает плечами Уильям. — Разговор начали вы, а не я.

— Следовательно, так называемое соглашение между вашим Каре и Райеном было предварительно разработано. Его обмозговали вы, мистер, в содружестве с этим самым Каре и Томасом. Про Томаса все хорошо знают там, где надо. Его досье очень красноречивое. Что же касается вашего Каре, то у нас есть все основания считать, что речь идет о коммунистическом агенте, и это очень скоро будет доказано.

Он делает небольшую паузу, чтоб проверить, какой эффект произвели его слова.

— Итак, мы добрались до существа дела, мистер: вы организовали эту комбинацию с единственной целью — скомпрометировать Райена, подослав к нему коммунистического агента. Тот продает оружие какому-то коммунистическому режиму, что, конечно, не останется в тайне, и ни в чем не виноватый Райен окажется в трудном положении.

— Даже не допускал, что у Райена есть друзья, — бормочет будто сам себе Уильям.

— Вы забыли про его отца, — отвечает Добс. И, опомнившись, выкрикивает: — Итак, вы признаетесь, что знакомы с Райеном?!

— Еще бы! Мы вместе учились в университете.

— Снова вы про ваш университет! — презрительно бормочет безликий тип.

— А кто убил Томаса? — спрашивает Сеймур.

— Конечно же, вы. Чтоб уничтожить не очень надежного соучастника. Вообще вы действуете довольно решительно для человека с высшим образованием. Но в конце выдали себя. Выдали себя покушением на Мура.

— Даже не слыхал про такое!

— Оставьте. Если вы работали с Томасом, то не могли не знать, что Мур был его правой рукой. После того как Томас умер, у Мура не осталось защитника. И, когда мы прижали его, он нам все рассказал. Тогда мы поняли, что в игре принимает участие еще одно лицо. Но ближе к делу. Вы слышали факты. Подтвердите их, и мы высадим вас у ближайшей бензозаправочной станции.

— Я не знал, что вы собрали столько фактов, — признается Уильям.

— Вы, гражданские, если бы не задирали так высоко нос, могли бы многому научиться у нас, военных, — усмехается Добс.

— В самом деле, не знал… — бормочет Сеймур.

Он сидит на скамейке, понурив голову, но вдруг в какую-то долю секунды его тело вытягивается и, оттолкнувшись ногами от пола, в неожиданном прыжке летит на Добса. Рука с револьвером отброшена в сторону. Звучит негромкий выстрел, будто откупорили бутылку шампанского.

Билли машинально наводит пистолет на Сеймура. Очень удобный момент схватить его за руку, и пистолет падает на пол.

— Подержите его секунду, Майкл, — отзывается Уильям.

Не знаю, что он сделал с Добсом, но тот неподвижно лежит на полу фургона. Что Уильям с ним сделал? Наверное, то же самое, что делает и с Билли: маленькую пластиковую ампулку с длинным острием вкалывает в вену и сразу же вынимает.

— Заберите свой кошелек. Надо найти магнитофон, если он есть, — говорит Сеймур и трогается к ящикам в противоположный конец фургона.

Магнитофонов оказалось целых три — они запрограммированы для последовательных действий. Добс, очевидно, предвидел, что допрос будет продолжаться долго. Возможно, он предвидел и определенную реакцию с нашей стороны, но чего же тут было бояться? Двое с пистолетами против беззащитного профессора. Это породило самоуверенность. А когда ты слишком самоуверен…

— Магнитофоны соединены с кабиной шофера, — устанавливает американец, забирая кассеты.

— Возможно, еще что-то соединено с кабиной шофера.

— Какое это имеет значение, если оно пока что не действует, — отвечает Сеймур. — Готовьтесь к приземлению!

Машина едет не очень быстро. Не очень быстро, если ты не прыгаешь, а сидишь внутри. Но тянуть невозможно. Придется рисковать, хотя вывихнуть или сломать ногу сейчас было бы очень некстати.

Сеймур открывает дверь, и машина, как по заказу, еще сбавляет скорость и останавливается. Следовательно, дверь соединена с кабиной!

— Быстрей! Прыгайте! — кричит Уильям и исчезает в темноте.

Прыгаю вслед за ним и, уже стоя на асфальте, вижу, как шофер выходит из кабины и направляется в нашу сторону. Перепрыгиваю металлическую рейку, что отгораживает шоссе, и оглядываюсь. Шофер, видимо, замечает меня и решает посмотреть, что же произошло в фургоне. Это доброе намерение срывает американец, который выскакивает с противоположной стороны машины и ударом сзади сбивает шофера с ног.

— Кажется, мы где-то вблизи Базельбада, — говорит Сеймур, подходя ко мне. — Нас отделяет от города этот лес. Пройдем его пешком. Шофер быстро оправится.

— Неужели не можете и в него воткнуть ампулку?

— Кончились. Но оно без ампулок и лучше. Если фургон долго будет тут стоять, дорожная полиция непременно заинтересуется им. Пусть шофер себе едет.

Продвигаемся наугад в темноте между деревьями, пока выходим на какой-то проселок. Дождь почти утих, совсем тихонько постукивает по листьям.