Нарисованное Радугой

Затем учитель говорит: «Дадим названия этим двум состояниям. Когда происходит мышление, назовём это появлением мысли. Когда мыслей нет, назовём это покоем». Таким образом учитель указывает нам появление мысли и покой. Обычные люди не замечают этих двух состояний. Они не знают разницы между появлением мысли и покоем. После того, как учитель сказал это, ученик будет чувствовать: «Теперь я понимаю эти два состояния. Думать о том и этом называется появление мысли. Не думать ни о чём называется покой».

Учитель говорит: «Ваш ум — как человек, который не всё время занят работой. Иногда он отдыхает. Порой он чем-то занят, а порой он сидит тихо и ничего не делает. Хотя ум пуст, он то работает, то отдыхает».

Способность замечать появление мысли и покой ещё не означает знания истинной природы ума. Это просто умение заметить, когда мысли есть, а когда нет ни присутствия, ни отсутствия мыслей. Это называется «знать характер ума». Это ещё не знание будда-природы. Иногда ваше внимание спокойно, а иногда оно движется. Пока вы просто следите за тем, что происходит, — мышление или покой, и никогда не уходите дальше этого упражнения, вы не достигнете просветления.

Затем учитель даёт следующее наставление. Он говорит: «А теперь попробуйте не просто следить, что происходит, — появление мысли или покой. Когда происходит мысль, смотрите в того, кто думает. Когда происходит покой, смотрите в того, кто чувствует этот покой».

Ученик идёт заниматься этим и возвращается совершенно сбитым с толку, говоря: «Когда я смотрю в того, кто чувствует покой, я никого не могу найти. Когда начинаются мысли и я вглядываюсь, кто же думает, я тоже никого и ничего не нахожу. И, вдобавок к этому, теперь исчезают и мышление, и покой. Что мне теперь делать? Раньше я мог что-то делать; я мог заниматься определением думания и покоя. Теперь всё стало не так. Когда я смотрю в то, что думает, думающий исчезает. Когда я смотрю в то, что находится в покое, оно также исчезает. Я в полной растерянности. Я потерял и того, кто думал, и то, что испытывало покой».

Учитель отвечает: «Нет, ты совсем не в растерянности. Ты пришёл к Махамудре, к природе ума. Теперь в этом нужно тренироваться месяцы и годы. Раньше ты имел дело только с проявлениями природы, а не с ней самой. Теперь проявления исчезли. То, что осталось, — это сама природа». Таков традиционный путь введения в Махамудру.

При такой тренировке нет никакой разницы между практиками Махамудры и Дзогчена. Вот почему многие великие мастера прошлого так высоко ценили систему Махамудры. Она совершенна как для начинающего с небольшими способностями, так и для человека огромных способностей. В Махамудре нет ни ошибок, ни обходных путей.

То, чем мы на самом деле должны отныне заниматься, — это глядеть в то, что думает, когда мы что-то думаем, и в то, что испытывает покой, когда мы находимся в покое. Все практики до этого находились вовне; в том смысле, что мы в качестве объекта концентрации нашего внимания наблюдали то, что происходит вне нас: «Вот я думаю. А вот я нахожусь в покое». В обоих случаях объект нашего внимания вне нас, а мы его наблюдаем. Начиная с теперешней точки, мы делаем практику внутренней, узнавая то, что думает или находится в покое, а не наблюдая эти ощущения.

Каким образом мы можем прилежно практиковать такое, не поддаваясь отвлечениям? Мы должны замечать, когда отвлекаемся, и смотреть в то, что отвлекается. Нужно провести чёткую границу между отвлечением и не-отвлечением. Возможно убедить себя, что мы не отвлекаемся, сказав: «Моё внимание непоколебимо. Я никогда не отвлекаюсь». Если мы попали в ловушку такого самообмана — мы сбились с пути. Такую ситуацию очень сложно исправить; это тропа никуда не ведёт. Сам по себе момент узнавания природы ума и созерцания «ничего» — само не-отвлечение. Но думать при этом: «Я не отвлечён», — мысль, такая же, как и другие.