Народники-беллетристы

Егор находился в крайности. "Предчувствие о ней давно уже тяготело над ним, но смутно; он не очень беспокоился. А теперь эта крайность встала перед глазами. Мысль же о порке приводила его в необузданное состояние, и понятно, что он выглядел очень мрачно, когда предстал перед барином".

"— Да что же это такое? — сказал он с волнением, стоя в прихожей перед барином, также взбесившимся

По обыкновению, Егор Панкратов был впереди, а Илья Малый прятался за ним.

Сколько раз вас гоняли и говорили вам, что некогда? — бешено говорил барин, чувствуя, что голова его сейчас треснет.

Нам, ваша милость, дожидаться нельзя. Описание! Мы за своим пришли… кровным! — ответил с возраставшим волнением Егор Панкратов.

— Ступайте прочь! Душу готовы вытянуть за трешницу.

— Нам, ваша милость, нельзя дожидать….

— Говорю вам — убирайтесь! Рыться я стану в книгах! — кричал совсем вышедший из себя барин.

А Егор Панкратов стоял перед ним бледный и мрачно глядел в землю.

— Эх, ваша милость! стыдно обижать вам нас в этом разе… — сказал он.

–: Да ты уйдешь? Эй, Яков! Гони!

На шум вышли почти все гости… и становой. Последний, узнав в чем дело, приказал Егору Панкратову удалиться. Но Егор Панкратов не удалился; он с "отчаянием глядел то та того, то на другого из гостей, и, наконец, сказал упавшим голосом:

— Ты, ваше благородие, ее путайся в это место".

Скверно кончилась эта история для нашего сторонника законности. Его чуть было не высекли, и только по совету старшины, боявшегося "взбалмошного" нрава "Егорки", заменили это позорное наказание заключением в "темную", на хлеб и на воду.

Деревенский староста боялся было, что он упрется, и униженно просил его "покориться". И Панкратов покорился. Молча и мрачно пошел он в "канцер", молча и мрачно вышел оттуда, придя домой, забрался на полати, напился квасу, и… заболел горячкой. Все соседи и даже все деревенские начальники отнеслись к нему с полнейшим сочувствием и не понимали только одного, что собственно так огорчило странного мужика. "Прохворал он почти всю зиму; покопошится на дворе, поработает и опять сляжет. Илья Малый старался во всем ему помогать, но все-таки хозяйство его было уже расстроено, да и сам он был не тот. Однажды, в начале весны, он вышел на завалинку погреться на солнышке, и все, кто проходил мимо него, не узнавали в нем Егора Панкратова. Бледное лицо, тусклые глаза, вялые движения и странная, больная улыбка — вот чем стал Егор Панкратов. К нему подсел Илья Малый и, рассказав свои планы на наступающее лето, неосторожно коснулся происшествия, укоряя Егора Панкратова за то, что тогда он огорчился из-за пустяков. Егор Панкратов сконфузился и долго не отвечал, улыбаясь некстати… Потом сознался, что его тогда "нечистый попутал". Он стыдился за свое прошлое. Таким Егор Панкратов остался навсегда. Он сделался ко всему равнодушен. Ему было, по-видимому, все равно, как ни жить, и если он жил, то потому, что другие живут, напр., Илья Малый"…

Разумеется, Егор Панкратов и Илья Малый остались по-прежнему друзьями-приятелями; они "соопча" работали, "соопча" терпели невзгоды, их и секли за один раз.

Так наказала современная деревня "вольного человека" за его стремление к жизни "по правилам".

VIII.

В рассказе "Ученый" перед нами подобное же явление: проснувшееся в крестьянине создание своего человеческого достоинства не выдерживает столкновения с окружающей его тяжелой действительностью; загоревшийся огонек мысли гаснет под влиянием тяжелого нравственного оскорбления.