Народные русские сказки

В немецком фольклоре сказка с похожим сюжетом, записанная братьями Гримм, называется «Три перышка». В немецком варианте сыновья короля выполняют задания отца в самом начале сказки: они должны принести ковер, кольцо, а потом привести невесту. Младший сын короля успешно справляется со всеми заданиями, которые ему помогает выполнить жаба – хозяйка подземного царства. Когда младший королевич приводит красавицу жену, в которую превратилась одна из лягушек, братья заставляют отца провести испытание для своих невест. Задание всего одно (а не три, как в русской сказке) – нужно прыгнуть через высоко подвешенное кольцо. И так же, как и в русской сказке, волшебница-лягушка справляется лучше всех, и младший королевич получает королевство и красавицу-жену.

В обоих вариантах сказки младший сын – простак и неудачник, над которым потешаются братья, но в конце сказки он выходит победителем во всех испытаниях.

Сюжет «Царевны-лягушки» многосоставен, в отличие от немецкого: после того, как Иван-царевич успешно справляется с заданиями отца, он по собственной вине теряет Елену Прекрасную и отправляется спасать ее. В русской сказке появляются герои и волшебные предметы, которых нет в европейских сказках, – старуха-ведьма и ее сестры, избушка на курьих ножках, ковер-самолет.

В сказке широко используются традиционные для восточноевропейского сюжета стилистические формулы – устоявшиеся выражения и обороты, дающие слушателю или читателю представление о сказочной красоте, времени, месте, пейзаже: «за тридевять земель, в тридесятом царстве» (в смысле – далеко), «Стань по-старому, как мать поставила, – к лесу задом, а ко мне передом» (обращение Ивана-царевича к избушке). А старуха и ее сестры встречают героя сказки всегда одними и теми же словами: «Фу! Фу! Русской коски слыхом было не слыхать и видом не видать, а нынче русская коска сама на двор пришла! Куда ты, Иван-царевич, пошел?» Все эти приемы присущи только русской сказке, они придают ей особую образность и яркость.

Вся история женитьбы героя на безобразной лягушке с последующим превращением ее в царевну, история душевных терзаний, утрат и находок раскрывает идею о счастье настоящих, искренних людских отношений, не омраченных помыслами о корысти и богатстве. Иван – младший брат и его жена-лягушка не разделяют стремлений старших братьев: они живут по-другому. Именно за нравственные достоинства сказочники и наделили их чудесными умениями, знанием волшебного мастерства, которые помогают им преодолеть все трудности.

Сивко-бурко

Жил-был старик; у него было три сына, третий-от Иван-дурак, ничего не делал, только на печи в углу сидел да сморкался. Отец стал умирать и говорит:

– Дети! Как я умру, вы каждый поочередно ходите на могилу ко мне спать по три ночи, – и умер.

Старика схоронили.

Приходит ночь; надо большому брату ночевать на могиле, а ему – коё лень, коё боится, он и говорит малому брату:

– Иван-дурак! Поди-ка к отцу на могилу, ночуй за меня. Ты ничего же не делаешь!

Иван-дурак собрался, пришел на могилу, лежит; в полночь вдруг могила расступилась, старик выходит и спрашивает:

– Кто тут? Ты, большой сын?

– Нет, батюшка! Я, Иван-дурак.

Старик узнал его и спрашивает:

– Что же больш-от сын не пришел?

– А он меня послал, батюшка!

– Ну, твое счастье!

Старик свистнул-гайкнул богатырским посвистом:

– Сивко-бурко, вещий воронко!

Сивко бежит, только земля дрожит, из очей искры сыплются, из ноздрей дым столбом.

– Вот тебе, сын мой, добрый конь; а ты, конь, служи ему, как мне служил.

Проговорил это старик, лег в могилу.

Иван-дурак погладил, поласкал сивка и отпустил, сам домой пошел.

Дома спрашивают братья:

– Что, Иван-дурак, ладно ли ночевал?

– Очень ладно, братья!

В. Васнецов. Сивка-Бурка (фрагмент)

Другая ночь приходит.

Середний брат тоже не идет ночевать на могилу и говорит:

– Иван-дурак! Поди на могилу-то к батюшке, ночуй и за меня.

Иван-дурак, не говоря ни слова, собрался и покатил, пришел на могилу, лег, дожидается полночи.

В полночь так же могила раскрылась, отец вышел, спрашивает:

– Ты, середний сын?

– Нет, – говорит Иван-дурак, – я же опять, батюшка!

Старик гайкнул богатырским голосом, свистнул молодецким посвистом:

– Сивко-бурко, вещий воронко!

Бурко бежит, только земля дрожит, из очей пламя пышет, а из ноздрей дым столбом.

– Ну, бурко, как мне служил, так служи и сыну моему. Ступай теперь!

Бурко убежал; старик лег в могилу, а Иван-дурак пошел домой. Братья опять спрашивают:

– Каково, Иван-дурак, ночевал?

– Очень, братья, ладно!

На третью ночь Иванова очередь; он не дожидается наряду, собрался и пошел.

Лежит на могиле; в полночь опять старик вышел, уж знает, что тут Иван-дурак, гайкнул богатырским голосом, свистнул молодецким посвистом:

– Сивко-бурко, вещий воронко!

Воронко бежит, только земля дрожит, из очей пламя пышет, а из ноздрей дым столбом.

– Ну, воронко, как мне служил, так и сыну моему служи.

Сказал это старик, простился с Иваном-дураком, лег в могилу. Иван-дурак погладил воронка, посмотрел и отпустил, сам пошел домой. Братья опять спрашивают: