Наш Ближний Восток

Посетил министра иностранных дел Афшара-Касемлю. Опять он принял не в министерстве, а в нерабочее время в своем роскошном доме. Суждения министра, по-моему, хорошо отражали умонастроения привилегированной верхушки иранского общества, оторванной от своего народа.

В чем причина ныне все обостряющейся борьбы?

– Слишком быстро было дано слишком много свободы (!).

Все большую организованность и согласованность выступлений оппозиционных режиму сил министр объяснил исключительно «интригами», направляемыми извне, действиями некоторых «подпольных политических сил». Это был опять намек на «действия коммунистов», поскольку министр несколько раз подчеркивал, что ни духовенство, ни «Национальный фронт» организаторскими способностями не обладают.

Афшар, кажется, искренне недоумевал, почему народ идет за Хомейни.

– Как же так! – восклицал он. – Сейчас Хомейни – национальный герой, хотя многие годы никто его в Иране и не знал, да и духовенство ведь тянет к средневековым порядкам!

По словам министра, шах отдал почти всю власть правительству, из членов правительства принимает лишь министров обороны и иностранных дел. Армия, уверял он, предана шаху, хотя и испытывает все большее беспокойство той ролью, которую ей приходится играть в подавлении внутренних волнений. На установление военной диктатуры шах не пойдет, уже поздно, страсти накалились и введение военной диктатуры лишь усилит кровопролитие, а шах «не хочет больше крови». Впрочем, в этом духе мне уже говорил и сам шах…

Должен сказать, что интерес к Советскому Союзу по мере разворачивающейся драмы увеличивался. Видимо, для иранцев самых различных слоев было небезразличным отношение нашей страны к этим событиям. Московское радио, особенно вещание на персидском языке, жадно слушалось сотнями тысяч, если не миллионами, иранцев. В газетах начали появляться перепечатки передач московского радио. Антикоммунистическая и антисоветская пропаганда, проводившаяся властями, только разжигала у народа интерес к Советскому Союзу и, откровенно говоря, симпатии. Это была, так сказать, оборотная сторона, в общем-то, опасного для советской колонии в Иране явления – нагнетания недружелюбия к нашей стране.

События ускоряются

4 ноября на территории Тегеранского университета произошли ожесточенные вооруженные схватки войск со студентами.

Эти события в университетском городке, как оказалось, были засняты операторами тегеранского телевидения и вечером того же дня передавались в эфир!

Демонстрация вначале была явно мирная, но оппозиционная, лозунги в честь Хомейни выкрикивались открыто. Затем кто-то кого-то начал куда-то не пускать, в воздухе замелькали руки, палки. Вот собралась кучка молодежи – отбивают своего товарища, захваченного солдатами. Драка. В ход идут уже кулаки, ноги…

Внезапно камера резко накренилась – видно, что и ребята инстинктивно приседают, вбирая голову в плечи. Ясно – неожиданный выстрел или, скорее, выстрелы. Оглядываюсь назад, молодежь за руки и за ноги быстро протаскивает своего раненого товарища. Вот, как по команде, вновь они втягивают головы. Значит, еще залп или выстрелы. Камера проскакивает по кустам, захватывает дорогу, косо останавливается на входных воротах. Там солдаты. Они стреляют. Прямо в толпу. От ворот на камеру бегут молодые люди. Камера гаснет, видимо, меняет место – атакуют солдаты.

Вот новый кадр: солдаты избивают длинными дубинками молодежь. Мы знаем – это дубинки с сильным электрическим разрядом, вызывают шоковое состояние. А сзади, расширяясь, ползет мутное облако белого дыма, видны солдаты, спешно одевающие противогазы – здесь применяются гранаты со слезоточивым газом.

Оператор снимал с откровенным сочувствием к молодежи. И молодежь выглядела героически. Несмотря на жертвы, молодые люди явно не сдавались, они перебегали от укрытия к укрытию, град камней обрушивался на солдат. Повсюду видны возбужденные, но решительные лица…

А утром в газетах на первых страницах помещено провокационное сообщение со ссылкой на московского корреспондента Франс Пресс: «Русские (газета «Правда») нападают на религиозных деятелей. Хомейни не может рассчитывать ни на малейшую поддержку со стороны Советского Союза». Это нелепое сообщение, но это действие враждебных нам сил, попытка показать, что мы якобы вмешиваемся во внутренние дела Ирана и что мы за шаха, против Хомейни, а это в тех условиях означало – мы против иранского народа. Все это имело целью науськивание на наше посольство и всех советских людей темных элементов, а может быть, и «оправдание» запланированных действий.

Немедленно приняли меры. Срочно выпустили заявление посольства: Советский Союз не вмешивается во внутренние дела других государств; сообщение Франс Пресс из Москвы, напечатанное 4 ноября, не есть изложение позиции Советского Союза и материалов советской печати, а собственный комментарий корреспондента Франс Пресс.

Советник Островенко поехал в МИД с требованием о содействии властей в опубликовании нашего заявления, пресс-атташе Фенопетов направился в редакции газет с нашим текстом.