Наш общий друг. Часть 3

Посл нсколькихъ вступительныхъ словъ насчетъ того счастливаго времени, когда онъ имлъ честь знать мистрисъ Роксмитъ еще какъ миссъ Вильферъ, мистеръ Ляйтвудъ объяснилъ, почему у него такой странный видъ и зачмъ онъ явился. Онъ явился по порученію Лиззи Гексамъ, которая надется, что мистрисъ Роксмитъ не откажется пожаловать къ ней на свадьбу.

Белла такъ взволновалась этимъ приглашеніемъ и послдовавшимъ за нимъ короткимъ трагическимъ разсказомъ, что никогда еще флакончикъ съ нюхательной солью не подоспвалъ такъ кстати, какъ подосплъ раздавшійся въ эту минуту стукъ Джона въ наружную дверь.

— Это мужъ. Сейчасъ я его позову, — сказала Белла.

Но оказалось, что это было легче сказать, чмъ сдлать, ибо какъ только она назвала Джону Ляйтвуда, Джонъ, уже взявшійся было за ручку двери гостиной, остановился.

— Пойдемъ наверхъ, дорогая.

Беллу удивило, что онъ вдругъ покраснлъ и круто повернулъ прочь отъ двери. «Что это значить?» думала она, поднимаясь за нимъ по лстниц.

— Ну, моя радость, разскажи мн теперь, въ чемъ дло, — сказалъ Джонъ, сажая ее къ себ на колни.

Все это прекрасно — разскажи мн въ чемъ дло, — однако Джонъ очень смущенъ. Его вниманіе было поглощено чмъ-то другимъ даже тогда, когда она стала, разсказывать ему, въ чемъ дло. А между тмъ она знала, что онъ искренно интересуется Лиззи и ея судьбой. Что бы могло это значить?

— Ты подешь со мной на эту свадьбу, Джонъ?

— Н… нтъ, мой дружокъ, я не могу.

— Не можешь, Джонъ?

— Нтъ, объ этомъ не можетъ быть и рчи. Мн невозможно хать.

— Такъ мн придется хать одной?

— Нтъ, ты подешь съ мистеромъ Ляйтвудомъ.

— А не пора ли намъ сойти къ нему, Джонъ, какъ ты думаешь? — намекнула Белла.

— Теб, мой другъ, пожалуй что и пора, а за меня ты извинись передъ нимъ.

— Неужели, Джонъ, ты совсмъ не выйдешь къ нему? Вдь онъ знаетъ, что ты воротился домой. Я ему сказала.

— Очень жаль, по этого ужъ не поправишь. Я ршительно не могу выйти къ нему.

Белла сидла у него на колняхъ, глядя на него съ удивленіемъ и немножко съ досадой и придумывая, что могло быть причиной такого необъяснимаго поведенія съ его стороны. У нея мелькнула въ голов возможная, весьма, впрочемъ, слабая причина.

— Джонъ, милый! Не можетъ быть, чтобы ты ревновалъ меня къ мистеру Ляйтвуду!

— Ахъ ты, глупенькая двочка! — проговорилъ, расхохотавшись, ея мужъ. — Съ чего я стану ревновать тебя къ нему?

— Потому что, Джонъ, вдь я не виновата, что когда-то онъ былъ неравнодушенъ ко мн,- пояснила Белла, надувшись.

— Ты виновата въ томъ, что я въ тебя влюбился, такъ кто же, посл этого, виноватъ, что онъ влюбился въ тебя? — возразилъ на это ея мужъ, съ гордостью взглянувъ на нее. — Но ревновать! Мн — къ нему! Да мн всю жизнь придется бсноваться, если я вздумаю ревновать къ каждому, кто находилъ когда-нибудь красивой и обворожительной мою жену.

— Я и сама не знаю, Джонъ, сержусь я на тебя или рада, что ты такъ говоришь, — сказала Белла, невольно засмявшись. — Ты просто глупый старикашка, хоть ты и говоришь пріятныя вещи, какъ будто и вправду такъ думаешь… Оставьте вашу таинственность, сэръ! Что вы знаете дурного про мистера Ляйтвуда?

— Ничего, мой другъ.

— Что онъ теб сдлалъ, Джонъ?

— Ничего онъ мн не сдлалъ, моя дорогая. Я ничего противъ него не имю, — не больше, чмъ противъ мистера Рейнборна. Ни онъ, ни Рейнборнь не сдлали, никакого зла мн. И тмъ не мене у меня есть причины не желать встрчаться ни съ однимъ изъ нихъ.

— Ахъ, Джонъ! — проговорила Белла такимъ обиженнымъ тономъ, какъ будто окончательно отчаялась въ немъ. — Право, ты ничмъ не лучше сфинкса. И нельзя сказать, чтобы… было очень пріятно быть женой сфинкса.

Видя, что она опустила глаза и надулась, Джонъ поцловалъ ее въ щеку и сказалъ съ серьезной улыбкой:

— Белла, жизнь моя, взгляни на меня. Я хочу поговорить съ тобой.

— Серьезно поговорить, господинъ Синяя Борода, съ таинственной комнатой на замк? — спросила Белла съ просіявшимъ лицомъ.

— Серьезно. Сознаюсь даже, что и у меня, какъ у Синей Бороды, есть своя тайна. Помнишь, какъ ты просила меня не хвалить тебя, пока ты не выдержишь искуса?

— Помню, Джонъ. Я это искренно говорила, и теперь говорю.

— Придетъ время, мой другъ — я не пророкъ, но говорю это, потому что знаю, — придетъ время искуса для тебя. И только въ томъ случа ты въ моихъ глазахъ выйдешь торжествующей изъ этого искуса, если не поколеблется твоя вра въ меня.

— Такъ можешь быть спокоенъ, Джонъ, потому что я врю въ тебя и всегда, всегда буду врить. Не суди меня по такимъ пустякамъ, какъ сегодняшній разговоръ. Въ мелочахъ я мелочна, и такъ всегда со мной было. Но въ важныхъ вопросахъ, — нтъ! Надюсь, что нтъ. Я не хочу хвастаться, Джонъ, но мн кажется, что я умю быть и не такой.

Чувствуя ея любящія руки вокругъ своей шеи, онъ даже крпче ея самой врилъ въ истину ея словъ. Имй онъ возможность поставить на ставку все богатство золотого мусорщика, онъ прозакладывалъ бы его до послдняго гроша за врность въ счастіи и въ гор ея любящаго сердца, отдавшаго себя ему.