Наш общий друг. Часть 3

— Ну, такъ я иду внизъ и ду съ Ляйтвудомъ, — сказала Белла, вскочивъ. — Ты самый косолапый медвдь по части укладки, Джонъ, но если ты хочешь быть добренькимъ и общаешь быть умницей впередъ (хоть я, по правд сказать, и не знаю, въ чемъ ты провинился), я разршаю теб, пока я однусь, уложить мн въ сакъ-вояжъ блья и прочаго на одну ночь.

Онъ весело принялся за укладку, а она надла шляпку, завязала ленты подъ своимъ кругленькимъ съ ямочкой подбородкомъ, расправила ихъ, тряхнула головой, пробуя, крпко ли сидитъ шляпка, натянула перчатки пальчикъ за пальчикомъ, аккуратно застегнула ихъ на своихъ полненькихъ ручкахъ и, простившись съ нимъ, сошла внизъ. Нетерпніе мистера Ляйтвуда немного улеглось, когда онъ увидлъ ее одтою по дорожному.

— Мистеръ Роксмитъ детъ съ нами? — спросилъ онъ нершительно, взглянувъ на дверь.

— Ахъ, я и забыла! — сказала Белла. — Онъ просилъ извиниться за него. У него флюсь: все лицо распухло. Ему, бдняг, придется лечь въ постель и ждать доктора. Докторъ сказалъ, что надо пустить кровь.

— Замчательно, что я ни разу не видалъ мистера Роксмита, хотя мы съ нимъ принимали участіе въ однихъ и тхъ же длахъ, — сказалъ Ляйтвудъ.

— Въ самомъ дл? — отозвалась Белла, даже не покраснвъ.

— Я начинаю думать, что никогда не увижу его, — прибавилъ Ляйтвудъ.

— Да, бываютъ иногда такіе странные случаи, что начинаешь думать, уже не замшался ли тутъ рокъ, — проговорила Белла съ невозмутимымъ лицомъ. — Я совершенно готова, мистеръ Ляйтвудъ.

Они выхали въ маленькой каретк, которую Ляйтвудъ нанялъ тутъ же, въ незабвенномъ Гринвич. Изъ Гринвича они прохали прямо въ Лондонъ, и въ Лондон дожидались на вокзал желзной дороги преподобнаго Фрэнка Мильвея и жены его Маргареты, съ которыми Ляйтвудъ уговорился заране.

Достойную чету задержала одна несносная особа женскаго пола изъ числа прихожанокъ его преподобія Фрэнка. Это была одна изъ египетскихъ казней ихъ жизни, но оба супруга обращались съ ней съ примрнымъ добродушіемъ и мягкостью, несмотря на то, что она вносила съ собой атмосферу нелпости, сообщавшейся всему, съ чмъ она только соприкасалась. Она была членомъ конгрегаціи, подчиненной его преподобію Фрэнку, и вмняла себ въ обязанность отличаться въ этомъ обществ, демонстративно проливая слезы по поводу всего, даже самаго радостнаго, что говорилъ въ своихъ проповдяхъ мистеръ Фрэнкъ, примняя къ себ вс стованія Давида и въ дополненіе къ нимъ, жалуясь еще на личныя обиды, — на враговъ, которые роютъ ей ямы и бьютъ ее скорпіонами, и такъ дале. Однимъ словомъ, эта старая вдовица отбывала утреннюю церковную службу такъ, какъ будто приносила жалобу судь подъ присягой и умоляла его приказать арестовать преступника, своего лиходя. Но это было еще не главное изъ неудобствъ близкаго знакомства съ такой прихожанкой. Было и другое, похуже. Но большей части, въ дурную погоду, и чаще всего на разсвт, ее вдругъ начинали мучить сомннія: у нея являлась увренность, что что-то камнемъ лежитъ у нея на душ и что только неотложное посщеніе ея пастыря можетъ снять съ нея это бремя. Много разъ этотъ добрый человкъ безропотно поднимался съ постели и тащился ни свтъ ни заря къ мистрисъ Спродкинъ (такъ звали эту мученицу), стараясь подавить сознаніе комизма своего положенія и какъ нельзя лучше понимая, что изъ этого не выйдетъ ничего кром простуды. И при всемъ томъ ни Фрэнкъ ни жена его, даже въ своихъ бесдахъ съ глазу-на-глазъ, не сознавались другъ другу, что мистрисъ Спродкинъ не стоила такихъ хлопотъ, и переносили ее съ бодрымъ духомъ, какъ вс свои невзгоды.

Въ довершеніе всею сей требовательный членъ паствы его преподобія Фрэнка былъ надленъ, повидимому, шестымъ чувствомъ, которое безошибочно подсказывало ему, когда несчастный пастырь мене всего жаждалъ его общества, ибо мистрисъ Спродкинъ появлялась въ прихожей его дома именно въ такіе часы. Зная это, Фрэнкъ Мильвей, охотно пообщавшій Ляйтвуду за себя и за жену сопутствовать ему въ его обратной поздк, сказалъ мистрисъ Мильвей, когда они собирались въ путь:

— Поторопись, Маргарета, а то на насъ нагрянетъ мистрисъ Спродкинъ.

На что мистрисъ Мильвей отвтила съ своей всегдашней забавной торжественностью:

— Ахъ да, Фрэнкъ, она пренесносная женщина, — такъ надодаетъ!